Глава 15. Неслучившаяся жизнь
Мне кажется мы так долго летим…
Перелёт ночной.
— Поспи, — укладывает меня головой себе на плечо Родион.
Я в очередной раз вдыхаю его запах. И легкие мои застывают, отказываясь пускать его слишком далеко.
Когда же я уже привыкну?! Что за мучение?
Хорошей жены из меня не получается. Родион все также ощущается чужим человеком. Мне каждый раз нужно гасить внутреннюю истерику перед близостью.
Хотя он ласков… Постоянно пытается обнять, поцеловать, развлечь меня чем-то. Но как от этого всего получают удовольствие я не представляю.
Едва гашу чувство отвращения к процессу. Наверное, я просто фригидна. И мне стыдно, что я такая. Но ничего поделать с этим не могу.
Как только он засыпает, тихонечко сажусь ровно. Чувствую себя очень уставшей. Подташнивает. И дико хочу спать. Но из-за нервного напряжения не могу сомкнуть глаз.
Мы увидимся завтра с Демидом. Мои внутренности превратились в тяжёлый ком от этого факта. Увидимся не как чужие люди. Как свои. Как близкие люди, между которыми никогда ничего не будет, кроме родства.
Он так решил. Я как могла трансформировала обиду в благодарность, за то, что защищал и подставлялся под пули из-за нас. Но иногда она выскакивает, как черт из табакерки и оглушает меня до внутреннего крика. Я трамбую ее обратно поглубже.
Я замужем теперь. Демид — не случившаяся история.
Еще вчера мне казалось, я приняла свой брак. Я запрещала себе любые мысли в ту сторону, пытаясь погрузиться в отношения с мужем. Но приближающаяся встреча с Демидом рвет меня изнутри.
Родион дотягивается во сне до моей руки и кладет к себе на бедро. Послушно позволяю это. Пытаюсь растормошить себя на какие-то ответные жесты. И… не могу!
Мне мучительна эта близость. Как не старайся и не обманывай себя. Все мысли опять о Демиде. Он ни разу даже не поговорил со мной после случившегося, словно я пустое место теперь.
Ну что ж… Это же к лучшему, да?
Родион ревнует, я чувствую. А быть причиной ссоры между братьями я не хочу.
Никогда ничего не будет… Никогда.
Чувство незавершенности внутри ничем не завершится.
«Ты сожалеешь об этом? — спрашиваю я себя. — Считаешь, что близость с Демидом была бы другой? И дело не в тебе, а в Родионе?»
Да, нет… Демида я даже не представляю на этом месте. Он такой тяжёлый, холодный, краткий, жёсткий… Что мысль о близости больше пугает, чем влечет. Вряд ли со мной бы произошло чудо в постели с ним.
Но душа рвётся! Словно ей не дали прожить её жизнь и подсунули чью-то чужую.
