А я взрываюсь!
— Ты определилась с выбором, Злата? — цежу я.
— Нет. Пока еще нет.
С вопросом смотрю на брата.
— Могу я помечтать? — как ни в чем не бывало улыбается он, сжимая ее кисть, лежащую на столе.
И у него она свою руку не отбирает. Просто зависает, теряясь взглядом в пространстве.
— Но и тянуть не стоит, — вмешивается отец. — Иван Михайлович просит и тебя, Злата, и нас поторопиться, чтобы самому проконтролировать оформление всех документов.
— Я помню.
Наши взгляды периодически сталкиваются. Я вижу, что ей некомфортно.
Кусок не лезет мне в горло. Там занято. Там огромный распирающий его ком. Бросаю это мучительное занятие — есть при ней. Залпом выпиваю стакан минералки.
— Говорят: карелки — все сплошь ведьмы, — глядя пытливо на Злату бросает бабушка.
— А разве женщины из других краёв — нет? — подрагивающим голосом парирует Злата.
— Не все, — удосуживает бабушка скучающим взглядом Наталью. — Но как по мне, так лучше уж ведьма.
Встаю, наполняя бокалы женщинам.
— Каково это — жить на краю света? — интересуется бабушка.
— В глухой деревне.
Злата смотрит ей в глаза.
— У нас была хорошая усадьба. Не хуже вашей. Правда немного поменьше. Современная техника. Интернет. Городские репетиторы.
— Мм… То есть не совсем дикарка?
— Мама! — одергивает ее отец.
— Я не могу судить о себе — насколько я дикая, это судить вам.
— Тебе нравилось твоё детство?
— Вполне.
— Что сейчас с твоим прииском?
— Истощен.
— Выставишь на торги?
— Нет. Нечего там продавать, — немного нервно. — Порода в шахте пустая.
Жила давно иссякла. Посёлок и земля будут принадлежать моему брату, Тихону.
— Кстати, — вмешиваюсь в разговор я. — Почему ты без брата?
— Потому что я еще не сделала окончательный выбор в пользу Вашей семьи.
Мои безопасники пробили уже всех наших конкурентов.
— Не говори так, — шепчет ей Родион. — Иначе мне придется убить соперника.
Закатываю глаза. Дешёвый пикап. Злата тоже недовольно хмурится.
— Из двух моих внуков, золотая девочка, я как женщина, советую тебе предпочесть старшего.
— Ну, ба! — недовольно смотрит на неё Родион. — Бабушка шутит, Злата.
— Шучу? У меня вообще нет чувства юмора, — сварливо.
— Почему старшего? — с вниманием смотрит на нее Злата.
— Он уже настоялся как приличное сухое вино. А Родион… он как шампанское. Пены много, в голове шум, весело, но недолго. А наутро от него должно быть болит голова.
— По твоей логике, бабушка, Злата вообще должна выйти за нашего отца.
— Пф! Что за глупости. Альберт — это уже уксус.
