— Аккуратнее!
— Тошнит?
Перелазит через меня, ложась на ноги, стаскивает розетку с остатками желе. Доедает.
— Дэм в тебя влюблен.
— Бред! — выстреливаю я тут же, напрягаясь. — Он… Нет, — качаю головой.
От этой мысли мне горячо, больно и обидно. От неловкости начинаю нести что-то бессвязное.
— Я беременная вообще-то! Он просто…
Тиша скашивает на меня глаза.
— Не от него, случайно?
— Ты чего — дурак?! — взвиваюсь я.
От возмущения губы трясутся.
— А жаль… — вздыхает он. — Всем бы было лучше.
— Уходи!
Кладу ладонь на живот, пытаясь защитить ребенка.
И первый раз, наверное, остро чувствую, что он там есть. Обидно!
Подлизываясь, Тиша подкатывается под бок.
— А там девочка или мальчик?
— Не знаю.
— А когда родится?
— К лету, — зажмуриваюсь я.
К лету!!!
— И как назовем?
Пожимаю плечами.
— Давай, как родителей? Вдруг, реинкарнация существует? И мы будем воспитывать маму или папу.
— Ладно. Давай, как родителей, — вздыхаю я, взлохмачивая его шевелюру.
— Класс… А кот откуда?
— Демид подарил.
— Пф! — закатывает он глаза. — Бред, да?
Луплю по нему в чувствах подушкой. Не сыпь мне соль на рану!
Глава 30. Рокировка
Повар сервирует красивое блюдо с томатами, оливками, каперсами…
— Нине Андриановне нельзя солёное, — наблюдает из кресла Наталья.
— Я знаю. Это не для не""e.
Наша домработница слегла с вирусом, и я попросил её не появляться пока. Повару на кухне помогает Наталья. Мою руки, боковым зрением вижу, как она стаскивает из банки соленый огурец. Хрустит. Если бы не категорическое отношение отца к этому, можно было бы заподозрить, что тоже беременна.
Но он не желает иметь больше иметь детей. Генетики прогнозируют ему патологии на фоне терапии, которую он систематически проходит тайком от семьи. Но я видел счета. Тактично помалкиваю. Это его выбор — не сообщать об этом.
— Пытаешься ублажить мою жену? — заглядывает на кухню Родион.
— Пытаешься вынести сор из избы? — стреляю глазами на посторонних.
Идиот!
Повар делает вид, что не слышит, Наталья — что читает что-то в телефоне.
Родион проходит мимо, открывает холодильник.
— Беременные женщины прощают своих мужей, — негромко. — Без вариантов. Можешь не трудиться со своей заботой.
— Только если им некуда деваться, брат. Или, если они без памяти любят, — также негромко отвечаю я. — Какой из этих случаев ваш?"
"Сталкиваемся взглядами. Смещая его плечом, достаю из холодильника томатный и грейпфрутовый сок. Злата, как я, выяснил, последнее время заказывает себе только их.
