"
"Хаджар попытался подняться, но сил хватало лишь на то, чтобы дышать и держать открытыми свинцовые веки.
Голем опустился рядом с ним на корточки. Теперь он был так близок, что Хаджар чувствовал на своем лице горячее бычье дыхание.
– Признай, это, Хаджар Дархан, признай уже правду.
– Какую? – донесся хрип из человеческой глотки.
– Такую, что в твоих бедах не повинен никто, кроме тебя, – ответил монстр. – Тогда, в детстве, если бы ты был сильнее, разве бы погибла твоя мать? Разве Примус смог бы вырвать её сердце? Нет.
Но ты был слаб.
– Я был ребенком!
– Ты был воином! – рев голема был настолько сокрушительным, что треснули даже те колонны, которым повезло уцелеть за время “битвы”. – Воин не бывает ребенком! Воин не бывает мужчиной или женщиной! Воин это не человек! Воин – это путь! Путь, которому ты никогда не следовал!
– Я… я всегда… ему… следовал.
– Никогда! – один лишь этот трубный глас едва было не выбил из Хаджара остатки духа. –Вспомни свою жизнь, мальчишка! Когда ты ему следовал?! Когда хитростью забрался на плац Мастера? Когда ты не спас своих отца и мать? Когда смотрел на то, как ради тебя жертвует жизнью жена твоего брата? Или когда ты испугался правды, которая могла навсегда оставить тебя одиноким? Ты лишь боишься и бежишь, бежишь и боишься.
А воин не трус! Воин не убегает! Не сгибается! Не отступает! Воин сражается до тех пор, пока не останется самого последнего врага – его самого! И, победив себя, воин продолжает свой путь! Вот, что значит, быть воином.
А ты лишь жалкий трус.
– Я… не… трус.
– Ерунда, – бык, отвернув голову, сплюнул рядом с Хаджаром. – Слова, не стоящие и дерьма, которым пропитана твоя душа. Ты винишь всех вокруг себя. Винишь Примуса. Винишь богов. Винишь меня, Анис, был готов обвинить единственного, кто готов расстаться с жизнью ради тебя – Эйнена. И все потому, что не желаешь видеть свой слабости.
– Я и ищу сил…
– Силу не ищут! Силу воспитывают в самом себе! Каждый день, каждый час, каждую секунду! Сила не то, что можно прийти и взять! Только найти.
В самом себе. А в тебе я её не вижу! Так что убирайся отсюда. Не оскверняй своим присутствием чертоги воинов!
– Я…
– ВОН!
Бешенный рев голема поднял Хаджара, закрутил его легкой пушинкой и ударил об стену. Сознание, не выдержав такого потрясения, покинуло Хаджара и тот погрузился в беспамятство.
Глава 722
Голем смотрел на лежащего около входа, в луже собственной крови, мальчишку.
