Ксейден не пожалел сарказма.
Я отвернулась, потому что, проклятье, он был прав. Мне казалось, что избегать потенциально катастрофических вопросов – например, почему он не рассказывал мне о сделке с матерью, – разумно, если была возможность потерять его навсегда из-за неправильного ответа.
Ксейден шагнул ближе:
– Мы с Кэт были не обручены, а помолвлены – и да, для меня это большая разница.
– И кто теперь спорит из-за семантики? Тем более из-за женщины, которая только что исковеркала все мои чувства и превратила меня в бездну ярости.
И я почувствовала, как эта бездна… она возвращается.
– До этого мы еще дойдем. Пункт о помолвке в договоре об альянсе вошел в силу, когда Кэт исполнилось двадцать. – Стол скрипнул, когда он сел на него. – Мы попробовали быть вместе… и пробыли три четверти года, но оказались несовместимы – а еще стало известно, что Текарус все равно не собирался расставаться со светочем. Он хотел, чтобы мы пользовались им у него. Я разорвал помолвку, чем, насколько ты знаешь, вызвал некоторые проблемы.
«Несовместимы?»
В этот раз я не могла винить в коварном уколе ревности Кэт. Горящее ощущение где-то внизу живота принадлежало целиком мне.
– О вашей половой жизни она говорила не так.
– Необязательно кого-то любить, чтобы трахаться. – Он пожал плечами. У меня отпала челюсть, учитывая, чем мы сейчас занимались. Он склонил голову, наблюдая за мной.
– Насколько помню, в первый раз и ты меня не очень-то любила…
– Не продолжай! – Я ткнула пальцем в его сторону.
– Впрочем, я тогда тебя уже любил.
Я расслабилась. Вот поэтому и я безнадежно влюблена в него. Потому что никто не видит его таким. Только я.
– Даже нечестно, если так подумать. – Ксейден побарабанил пальцами по столу. – И я слишком тебя хотел, чтобы переживать о взаимности, хоть и сам не давал для нее поводов. Блядь, да я тогда хотел, чтобы ты бежала от меня как можно дальше.
– Я помню. – Наши взгляды встретились, и мои пальцы впились в ладонь от желания прикоснуться к нему.
Вместо этого я потянулась к проводнику.
– Хорошо. Может, вспомнишь об этом в следующий раз, когда Кэт начнет рыться у тебя в голове.
– Рыться? Да она вызвала у меня ревность! – Слово было таким горьким на вкус.
– Ничего она у тебя не вызывала.
Феликс же не расстроится, если я кину проводник в Ксейдена?
– Неужто? Ты же ее слышал. Как бы ты себя чувствовал, если бы мой бывший любовник позвал тебя на мат, а потом стал рассказывать о моем вкусе?
Он напрягся.
