Эти вздохи. Вот что я слышу, когда просыпаюсь, уже желая тебя».
Со следующей же лаской удовольствие и энергия дошли до пика и рванулись сквозь тело, накрывая меня одновременно двумя волнами, что захлестывали вновь и вновь. Не было ни грома, ни молнии, только гул электричества в руке, горящей от ласки губ и пальцев Ксейдена.
Но не было и освобождения. Не было мягкой разрядки. Только волны бесконечного экстаза, что все накатывали и накатывали.
Он поднял голову и встретился со мной глазами, оставив меня в подвешенном состоянии неописуемого блаженства.
– Я больше не могу, – сумела выговорить я, а волны все били и били.
– Можешь. Смотри, где ты. – Ксейден подхватил меня под ноги и поднял, усаживая глубже в кресло, пока я не уперлась спиной в почерневшее дерево, – но все это время не прекращал ласкать, удерживая меня в плену собственного удовольствия. Касаясь губами моих, он улыбнулся. – Смотри, как ты прекрасна, Вайолет, когда кончаешь со мной на троне Тиррендора.
Твою мать.
Я ведь знала, где мы, но не до конца понимала.
Ксейден схватил мое левое бедро и перекинул через подлокотник, потом уперся коленом в край сиденья, положил мое правое бедро себе на плечо и опустил голову, все это время без конца маня пальцами те самые… волны.
О боги. Я умру. Прямо здесь. Прямо сейчас.
– Каждый раз, когда мне придется заседать здесь с Ассамблеей, я буду думать об этом – о тебе.
Он пропустил руку мне под задницу и поднял меня к своим губам и тут же сменил пальцы мощной работой языка.
Меня разрывало жгучее удовольствие, выгибало мне спину, и я не успела подавить вырванный из меня крик – но и Ксейден не сдержал свой глубокий стон.
«Я не могу». Не может быть, чтобы у меня выдержало сердце.
«Можешь». Он легонько поиграл большим пальцем на моем набухшем клиторе – и мои бедра вздрогнули.
Удовольствие резало острее ножа.
Мой разум обволокло переливающимся ониксом – и все обострилось.
Безжалостная, гудящая, неуправляемая нужда пробегала по мне с каждым ударом сердца, требуя выхода, требуя вырваться за пределы одежды и обменять ее сладкий вкус на несравнимое совершенство погружения в нее, когда она кончает.
Это был Ксейден. Я не могла вздохнуть, сжимая проводник так крепко, что уже ждала звона разбитого стекла. Это его страсть затапливала нашу связь, умножая мою. Его отчаяние. Его энергия, сливавшаяся с моей."
"Я хочу ее трахнуть, перебросить через подлокотник и войти в нее, но не могу.
