Ну, знаешь, когда он их сгибает внутри…
Мир вокруг застило красным, и я вложила весь гнев в удар по ребрам – прямо туда, куда учил бить Ксейден, – и потом еще один, смакуя глухой хруст костей и прострел боли, пробежавший от запястья по руке, потому что знала: Кэт в десять раз хуже.
Она вскрикнула, свалилась с меня на бок, а я глотнула воздуха, наполняя легкие, после чего метнулась за ней, пока она не оправилась: вскочила на колени и ударила в лицо с прекрасным, вполне удовлетворяющим меня звуком. Теперь я оставила след на обеих ее щеках.
И тут же сорвалась:
– Да что у тебя творится в башке? Я не виновата, что тебя он не любит!
– Конечно, не любит! – Кэт быстро схватила меня за руку и с невероятной скоростью перекатилась, выгибая ее мне за спину.
По всему моему телу словно разлилась раскаленная агония, и глаза заслезились.
– Он никого не умеет любить, – прошипела мне в ухо Кэт. – Думаешь, я такая мелочная, что нападу на другую из-за любви?
– Да, – процедила я сквозь стиснутые зубы, когда она толкнула меня на пол, контролируя за руку, которую легко могла сломать, плечо, которое в любую секунду могла вывихнуть.
Думай. Мне надо думать. Но, проклятье, могла я только чувствовать. Гнев и зависть колотились в венах с каждым ударом сердца, перекрывая логику, превращая меня в воплощение ярости.
– Ты для него слишком недальновидная, – сказала она тихо, словно боялась, что ее услышат. – Он думает наперед, прямо как я. Боги, ты хотя бы знаешь, почему он не убил тебя в первый же год? Я знаю.
Потому что он доверял мне, знал, что я умею думать вперед.
Она знала о сделке с матерью. Он рассказал ей.
Пальцы закололо, и я знала, что скоро потеряю чувствительность во всей руке, но это не мешало всему телу дрожать от ярости… от нарастающей энергии.
Думай. Мне надо было думать. Она знала все мои приемы – по крайней мере, те, которым учил Ксейден.
– Сама посмотри, где мы сейчас. Дом Риорсонов. – Ее губы были так близко к моему уху, что я чувствовала, как тяжело она дышит.
– Кто не полюбит эту власть и ее красивую обертку? Но я-то дерусь с тобой не за чувства мужчины. Я сражаюсь с тобой за корону. Вот из-за чего мы обручились. Он мой суженый, и я не отдам его долбаной Сорренгейл, которая решила бросить вниз со скалы летунью вместо всадницы из своего отряда. Вся твоя семья заслуживает смерти за то, что мы из-за вас пережили.
Корона? Обручены? В груди заныло от того, как все складывалось. Две аристократические семьи искали альянса.
