– Но чтоб мне провалиться, если эта картинка не проигрывалась теперь у меня в голове, словно живой кошмар.
Ее руки на его коже, ее губы на извивающихся линиях метки восстания. В ушах зашумело от зависти и гнева, заглушая остальные чувства, и я моргнула несколько раз, чтобы избавиться от этих мыслей… Но во мне нарастала энергия, тепло уже покалывало кожу.
Кэт снова налетела, и я вскинула руку, чтобы закрыться, но она неожиданно сменила прием и, когда я заслонилась от контрудара, нанесла левый хук.
В скуле взорвалась боль, и я отшатнулась, машинально касаясь лица и проверяя, нет ли крови… Но кожа была цела.
Пока.
– А я думаю, что нервирует, – мягко проговорила Кэт, когда мы снова начали кружить по мату. – Видеть меня здесь, там, где мое место по праву. Знать, что я сплю дальше по коридору. Наверняка не можешь уснуть, понимая, что я во всем подхожу ему лучше, считаешь секунды, когда ему надоест твоя хрупкая тушка и он вернется к женщине, которая точно знает, что именно ему нравится и как.
С каждым ее словом нарастала температура у меня под кожей, но я отказывалась поддаваться провокациям, поэтому в этот раз была готова… и увернулась от ее резких выпадов в лицо. Смогла парировать, врезав туда же, куда она ударила меня."
"Запястье словно прострелило, но я была только рада этой боли.
– Знаешь, что меня нервирует? – спросила я, когда Кэт мягко, на носках, отскочила и выругалась, увидев, что на тыльной стороне ладони, которой она провела по лицу, осталась кровь.
– Что ты одержима ссорой из-за мужика.
Когда я перешла в атаку, меня переполнял гнев, но она была готова ко всем моим комбинациям.
Потому что все они не мои, а его.
– Вы так и будете стоять? – услышала я кого-то из-за пелены гнева, замедляющего мою реакцию.
– Она не примет помощь. – Ответ донесся с края мата, когда Кэт бросилась на меня, и я слишком сосредоточилась на ее руках, чтобы увернуться от подножки, мигом отправившей меня в полет.
На мгновение я зависла в воздухе, а потом ударилась о мат спиной.
Кости хрустнули, а из груди словно вышибли дух.
Кэт прянула вниз за мной, надавив предплечьем на горло и перекрывая дыхание, а потом наклонилась так, что ее губы были прямо у моего уха.
– Ты злишься, Вайолет. Только сейчас поняла, что ничего из себя не представляешь? Что ты просто временная подстилка? – Ее смех был тихий… и очень жестокий. – А я знаю, как он хорош. Это я научила его тому, что он делает пальцами.
