Он заводил меня, сворачивал пружину давления внутри все туже и туже, мои крики заполняли спальню вместе с его стонами и шепотом любви.
Становилось все лучше, жарче, нежнее, пока вне этого ощущения между нами мира просто не осталось, не осталось жизни, кроме нас. Значение имело только его следующее движение.
– Ксейден. – Его имя на моих губах – мольба, напряжение скручивалось так туго, что граничило с болью, а во мне нарастала сила, раскаленная и неуправляемая.
Его рука скользнула вдоль моего живота к солнечному сплетению, затем он выпрямил меня так, что моя спина встретилась с его грудью.
Я повернула голову, запустила пальцы в его волосы, и он подарил мне поцелуй, лишая дыхания, входя в меня снова, и снова, и снова, и движения становились все менее управляемыми.
Он был близок. Уже почти.
«Ты живая. – Его голос оплетал мой разум, а пальцы нырнули между моими бедрами и скользнули по клитору. – Живая, сильная и моя».
Боги, он знал, что мне нужно, без лишних слов.
Мои бедра сомкнулись, потом задрожали. Это было слишком – и в то же время как надо.
«А ты – мой…»
Я задыхалась, пульс ускорился до предела, когда его ласка подвела меня к самому краю.
И я упала. И разбилась вдребезги. Вспыхнул свет и тут же погас в остужающей тьме, и меня захлестывали волны блаженства одна за другой.
Ксейден обхватил меня обеими руками, прижимая как можно сильнее, дрожа, теряя контроль, скатываясь в собственное наслаждение-высвобождение.
Так мы и оставались, охватив друг друга во всех возможных смыслах, рвано дыша и возвращаясь к реальности.
Реальности, в которой меня точно было не назвать тихой. Мои щеки зарделись еще жарче.
– Хочешь, чтобы я спала здесь с тобой? – спросила я, когда снова обрела дар речи.
– Каждую ночь. – Ксейден нежно меня поцеловал.
– Пусть для чар еще не время, но было бы круто, если бы ты сегодня же установил здесь звуковой щит. – Я подняла брови, чтобы он понял, что я не шучу.
Его губы изогнулись в очередной умопомрачительной улыбке.
– Уже.
Я закатила глаза:
– Ну конечно.
* * *Когда мы часом позже вышли из спальни Ксейдена, кадеты уже были везде.
– Это… – Мне не хватало слов. Я изумленно оглядывалась по сторонам, пока мы спускались по правой стороне широкой лестницы в вестибюль.
– Слегка многолюднее, чем в последний раз, когда мы здесь были, – подсказал Ксейден, оглядывая толпу. Одни всадники стояли кружком, другие – сидели вдоль стен.
