Каждая брошь, заколка для волос или пряжка имели начинку. Я не ошиблась, когда предполагала, что так будет. Не уверена, что артефакты защитят меня от Верховного жреца темных, но раз принцу так спокойнее, мне несложно.
Мы все вместе направились в дом. Харн проводил нас с Латриэль до комнат. Сначала ее, а потом меня. И мне показалось, что, несмотря на внешнее спокойствие, он чем-то озабочен.
– Все в порядке?
– Да. Почему ты спрашиваешь?
– Мне кажется, что ты чем-то озабочен.
– Получил письмо от отца.
– Что-то случилось?
– Нет, все хорошо. Скоро свадьба Нэйтана, нам пора возвращаться.
Он хотел еще что-то добавить, но не стал.
– Что? – спросила я.
– Я хотел бы поговорить с тобой.
– Зайдешь?
– Нет. Давай потом, после прогулки.
Так ничего и не добившись, крайне заинтригованная, я пошла переодеваться."
"Вот лучше бы он промолчал! А так в голове вертелись десятки возможных тем для разговора. В результате я всю прогулку сверлила Харна изучающим взглядом.
Он выглядел немного задумчивым, как будто на что-то решался, и я стала склоняться к мысли, что на свадьбу к брату принц хочет поехать один, оставив меня здесь. А что? Логично же! Сам сказал, что скоро уезжать. Наверняка из-за большого скопления гостей велика вероятность появления Верховного на празднике, вот он и не хочет мною рисковать.
Придя к такому выводу, я повеселела. Если честно, я лучше проведу время у эльфов. Погружаться в придворную жизнь с ее лицемерием и ядовитыми шпильками в спину совсем не хотелось.
Да-да, я успела прочувствовать на себе все ее прелести. Стоило мне сменить мужской костюм на женское платье, как понеслось. Удивительно, королева прилюдно выказывала мне свое покровительство, и при ней все были вежливы, но это не избавляло от колких замечаний, если я проходила мимо одна, – причем сказанных громко, чтобы наверняка услышала.
И раньше придворных возмущало, что какой-то безродный выскочка находится под опекой самого принца.
О его заботливом отношении ко мне знали все, но когда выяснилось, что я не юноша, на мою голову посыпалось столько скабрезных предположений, что оставалось диву даваться извращенной фантазии некоторых.
Вот только после встречи лицом к лицу с моим самым страшным кошмаром – Корнелиусом – я испытала слишком сильное потрясение, и сплетни уже не задевали. Я пропускала их мимо ушей, высоко держа голову и не отводя глаз от говоривших.
