С огромным трудом удалось от нее избавиться, но, оставшись одна, еще больше разволновалась. Я знала, что сейчас должен прийти Харн, и, глядя на расстеленную постель, ужасно нервничала. Дрожали не только руки, меня всю трясло мелкой дрожью. Ноги не держали, и я рухнула в кресло, поджав их под себя. Ожидание было невыносимо. С одной стороны, хотелось, чтобы он как можно дольше не приходил, а с другой… сил моих нет! Уж лучше бы пришел и покончил со всей этой неопределенностью.
Как будто повинуясь моей молчаливой просьбе, смежная дверь, которой в реальности не было, открылась, и в проеме появился Харн, одетый в один халат.
Я тут же нервным движением сжала ворот кружевного пеньюара, боясь дышать.
Принц бросил взгляд на кровать и лишь потом увидел меня в кресле. Быстрым шагом пересек разделяющее нас расстояние и присел у моих ног, положив руки на подлокотники.
– Волнуешься? – глядя по-доброму и улыбаясь краешками губ, спросил он.
С трудом кивнула, чувствуя, как задеревенело тело и перехватило горло.
– Не бойся.
Принц встал, а потом наклонился и подхватил меня. Я готова была закричать от страха, вцепившись в его плечи, но не успела даже рта открыть, как оказалась на его коленях. Теперь он сидел в кресле, обнимая меня. Несмотря на это, я испытала облегчение оттого, что мы остались на месте. Кровать пугала.
– Устала? – как ни в чем не бывало заботливо спросил принц.
Осторожно кивнула, не зная, стоит ли признаваться. Вдруг он решит, что следует отправляться в постель. Но Харн был в хорошем настроении и никуда не торопился.
Притянув мою голову к себе, заставив прислониться к нему всем телом, стал гладить по волосам, плечам. Больше ничего не происходило, и я стала понемногу расслабляться и успокаиваться.
«Это же Харн, он не сделает ничего плохого», – уговаривала саму себя, пригревшись в его руках.
– Если бы ты знала, как долго я об этом мечтал! – выдохнул принц, приподнимая мой подбородок. – Умираю от желания поцеловать свою жену.
Вопреки словам, прикосновения его были легкие, как перышки.
Он нежно коснулся губ, прокладывая дорожку от одного уголка к другому, поцеловал нос, щеки, глаза. Изучал губами мои черты. Я жмурилась от нежных поцелуев, смущаясь, а он целовал, целовал… Вернулся к губам, и я приоткрыла их, задыхаясь от нехватки воздуха, чтобы тут же разделить с ним дыхание на двоих. Жгучие поцелуи становились настойчивее, требовательнее. У меня кружилась голова. Я вспоминала другие, сводящие с ума, пьянящие поцелуи и отвечала, как тогда.
