Я переведусь и перестану ждать подвоха каждую минуту. И тогда… Тогда, быть может, Артур Бунтарёв забудет меня…
Отчего-то от одной только мысли об этом становится больно. И тошно.
В автобусе я смотрю расписание. Первой сегодня поставили физкультуру. Хорошо, что у меня сегодня с собой спортивные штаны на случай, если пойдёт дождь.
В раздевалке для девочек приятно пахнет духами. Когда я захожу, разговоры стихают. Опустив глаза в пол, я отхожу в дальний угол. Вешаю рюкзак на крючок, снимаю кроссовки и стаскиваю штаны, прикрываюсь длинной футболкой.
За спиной тишина. Я чувствую взгляды одноклассниц на себе. Но стараюсь не зацикливаться на этом.
Когда на рот ложится рука, глуша вскрик, я стою на одной ноге, всовывая её в штанину.
— Держите эту тварь, — ледяным и собранным голосом велит Маша.
Несколько пар рук хватают меня за запястья и предплечья. Обе мои косы с силой натягивают. От дикой боли у меня на глазах наворачиваются слёзы. Я не могу сопротивляться, потому что каждое движение болью отдаётся в черепушке.
— Тащите её в спортзал, — велит Маша. — Хотя нет. Я сделаю это сама.
Девушка с силой дёргает меня назад. Идёт быстрым шагом. Мне не остаётся ничего иного, как быстро переставлять ноги, чтобы хоть немного облегчить боль в корнях волос. Я не вижу ничего. Не из-за слёз, а от ослепляющей боли.
В спортзале уже кто-то есть. Я слышу стук мяча.
Маша толкает меня на пол. Швыряет, как котёнка, которого собираются утопить, в воду.
Я падаю на пол, стёсываю руки и ноги. Загоняя занозы. Взвывая от боли.
— Снимите с неё футболку.
— Маша.
— Этих двоих уберите отсюда, — кому-то приказывает Маша.
Я пытаюсь сопротивляться, когда с меня с треском сдирают футболку. Отчаянно цепляюсь за тонкую преграду пальцами. Но руки поднимаются вверх, к голове, когда мои косички снова с силой сжимают.
Коже становится холодно. С меня стащили футболку. Сильный удар чем-то острым приходится под рёбра. Я падаю на пол, задыхаясь от боли. Мне кажется, что там что-то треснуло. Сломалось. Или это моя душа рассыпалась на осколки? Я не шевелюсь.
Не дышу. Не могу. Нет на это никаких сил.
— Смотрите сюда. Вот, что будет с каждой уродиной, которая подойдёт к МОЕМУ Артура! Я каждую покалечу. Каждую. Он мой. Только мой. Ты поняла меня, тварь? — девушка дёргает меня за волосы наверх. — Поняла?
Я не шевелюсь. Не разлепляю губы. Мне уже всё безразлично. Всё.
— Молчишь? Ладно. Ножницы мне!"
"— Маш… Может, не стоит?
— Сейчас пойдёшь за Орловой и Жигловым, — выплёвывает девушка.
