Успеваю только судорожно втянуть воздух, получается со стоном, ответом на который слышится тихое, возбужденное звериное рычание.
Его поцелуй совсем не похож на то жуткое поглощение, что было при первой нашей встрече.
В этот раз он нежен, так нежен, так сладок, так похож на те невероятно чувственные ласки, что дарил мне мой, как я тогда думала, любящий муж, что я не могу противиться. Цепляюсь за каменные предплечья, чтоб не упасть, бессильно раскрываю рот, позволяя жесткому языку напористо скользуть внутрь.
Зверю словно только и требовалось мое маленькое послабление, он рычит, обхватывает сильнее, так, что теперь я не упаду даже при всем желании, потому что меня на весу держат, и усиливает напор.
Его вкус словно лампочки в голове выключает: по одной, по мере того, как идешь по светлому коридору… Все темнее… Темнее… Темнее… Пока меня полностью не поглощает мрак.
Сладкий, сладкий мрак.
Глава 22
Я хотел сделать все по-другому.
В своих горячечных, больных фантазиях я видел эту лгунью на коленях перед собой, видел ее бессовестные глаза и лихорадочно скользящий по сочным губам язык.
Моя жена, моя Наира, никогда меня не баловала этим видом ласки, да и предлагать такое ей, как я тогда думал, невинной и пугливой, нежной женщине, только недавно познавшей мужчину, казалось чем-то кощунственным.
Для такого вида грязных ласк есть специальные женщины. Те, рядом с которыми моя любимая даже дышать не должна.
И потому сейчас, мечтая, чтоб она подчинилась, я видел именно этот вариант унижения. Зная, что после этого никогда, ни за что не смогу посмотреть на нее уже, как на равную себе.
Как на возможную мать своих детей.
Я планировал загнать ее в угол.
Благо, средств воздействия хватало.
Когда женщина — твоя подчиненная, всегда есть, чем ее прижать. Сроки, задачи, выплаты… И, главное, все по закону.
Я хотел, чтоб она крутилась, как белка в колесе, пытясь успеть выполнить все, чтоб постепенно понимала всю тщетность своих усилий. А я бы за этим наблюдал. С наслаждением. Почему-то я думал, что мне это все доставит невероятное удовольствие, как хорошая прелюдия перед ночью любви.
Ну а потом, когда она отчается, потому что выполнить те задачи, которыми я ее нагрузил, было физически невозможно, я бы надавил еще и финансовой стороной. Судя по бедным нарядам Наиры и по ее худобе, вопрос денег стоял в их семье остро.
Когда я думал об этом, брала невероятная злоба на ее выбор, на ее мужа, этого нищего студентика, который не может обеспечить свою семью.
