И никакая сила не заставит сейчас отойти от него хотя бы на шаг.
Наира что-то говорит опять, тихо, я не слышу, она повторяет, потом еще раз…
На третий раз до меня доходят ее слова:
— Хочешь подержать?
И тут же пробирает дрожью: как его можно взять? На руки? А если… Если уроню? Придавлю? Не так возьму?
И в то же время понимаю, что ни за что не откажусь…
Наира аккуратно протягивает мне сына:
— Вот так… Его пока не надо присаживать, полулежа держи…
Убеждается, что я держу крепко, и убирает руки. Отходит на шаг, смотрит на нас, меня и моего сына, и глаза ее блестят так невыносимо ярко, что ощущаю ожоги на коже.
А сын доверчиво улыбается, спокойно лежа в моих руках, тянет маленькую ладошку, чтоб ухватить за бороду. Похоже, он впервые видит бородатого мужчину и очень заинтересован сейчас, увлечен.
Чуть наклоняюсь, чтоб ему было удобнее, сын добивается своего, крепко хватая меня за бороду, и счастливо улыбается. Правда, потом пальчики соскальзывают, слишком мало длины.
Сын хмурится и пробует еще раз. Упорный.
Как и его отец. Я помогаю, прибижая его к лицу.
— Я… — голос хрипит, болью дерет горло, но я продолжаю, — я… Отращу ее такой длинной, чтоб тебе было удобнее держаться. Да?
И, клянусь, он кивает! И взгляд темных глаз такой внимательный, осмысленный!
Он меня понимает!
Ощущение целостности мира оглушает. Только сейчас я понимаю, что до этого вообще не жил… Не понимал, что не живу… Ходил, ел, дышал… работал, решал какие-то вопросы… Искал свою женщину. Наказывал ее за предательство, за то, что плохая мать, за то, что хочу ее до сих пор до дрожи в руках и темноты в глазах, за то, что она имеет надо мной мистическую, жуткую власть.
"
"В целом, создавал видимость жизни, не понимая, насколько это все пустое. Что это — неполная картинка. Неполная жизнь.
И не думал даже, что совсем недалеко от меня, совсем рядом, на одной планете живет мой сын. И ему некого хватать за бороду! Это же огромная потеря!
Каждому ребенку нужен отец, чтоб держаться за его бороду, сидеть на его плечах и идти с ним за руку.
Почему у моего сына этого не было?
Вскидываю взгляд на молча плачущую рядом Наиру. Мне сейчас надо бы спрашивать… Надо бы разъяриться, потому что она сделала самое дикое, что только может сделать обиженная женщина по отношению к мужчине.
Забрала у меня моего сына. И лишила его возможности держать меня за бороду и спать на моих руках с самого своего рождения… И если бы не случай, то…
Крепко зажмуриваюсь, не желая даже думать о таком исходе. Нет.
