Долго шкварчет своим кофе, начинает раздражать до того, что я готова вцепиться в его темные кудри.
Если бы не наличие развитой мускулатуры и татуировок, его можно было бы принять за херувима, насколько он был милым. И даже печать порока не мешает так его видеть.
— Просто нет? А дальше?
— Я пью кофе, — поджимает он губы, скрывая улыбку, и я пинаю его под столом.
— Ну!
— Ну, что ну. Ты живешь по выдуманным рамкам. Продолжаешь думать, что каждый помнит о твоем прошлом. На самом деле о нем уже все забыли. Кроме тебя.
А если бы забыла ты, забыл бы и Никита. Ты сама мучаешь вас двоих.
Мозг кипит о напавших с копьями мыслей, но я все равно вычленяю главную.
— То есть я должна была не париться и стать его любовницей?
— Ты должна была как минимум поддерживать его в желании сделать мир лучше. Если действительно любишь так, как думаешь. Ты же закопалась в жалости к себе и решила, что роль любовницы не для тебя. Просто тогда ты любишь не его, а себя.
— Мне хочется тебя ударить. Очень сильно.
— А потому что я прав. Он, кстати, любит тебя сильнее, просто потому что готов отказаться от того, что ему дорого. А от чего готова отказаться ты ради него?
— И давно ты заделался психоаналитиком?
— Со стороны всегда виднее. Ты, конечно, молодец и начала уважать себя, но забыла о самом главном. На хрен никому твое уважение к себе не сдалось, если ты одна. Думаешь, уважающая себя Вика счастлива в одиночестве? Да, она вино глушит бутылками.
При этом не уважающая себя Диана счастлива, потому что ее стабильно трахают. И не думай, что речь о сексе. Речь о том, что женщина не может быть одна. Она чахнет и спивается, становится грымзой. А если она одна, потому что возомнила, что кто-то достоин наказания за понятные только ей грехи…
— Да, о чем ты, черт возьми!? — вскрикиваю я, уже не выдерживая давления. Какие все умные, черт возьми. И даже храп Никиты не помогает мне успокоиться.
— Сама знаешь, о чем. Никита начал думать своей головой, правда выбрал немного направление неправильное, а когда начнешь своей думать ты? Или Никита только на совершеннолетие ребенка узнает, что его папа?
Эта отповедь сносит все закрылки, и я просто начинаю реветь.
Тихо, беззвучно, но на разрыв. Просто не ставь Никита мне ультиматумов, не называй меня шлюхой, мне было бы плевать, на ком он собрался жениться, я бы просто была рядом. Но ведь он буквально растоптал то светлое чувство, которое я в себе так долго хранила.
