Теперь она продумывает план, как обмануть Никиту, потому что я ей сказала, что дерьма в моей жизни достаточно. И если Никита поймет, что ребенок его. Если об этом узнает Надя, то я уеду.
Я оставлю этот город без сожаления. Потому что как бы мне не нравилась работа, Вика, друзья… Счастье и спокойствие малыша я поставлю на первое место. Именно его благополучие теперь для меня в приоритете.
— Ты удивительная, Альона, — чувствую на талии руку и только хочу отстранить и сказать уже ему то, что отвадит от малознакомой женщины любого мужчину, как вдруг слышу жесткое:
— Всем оставаться на своих местах!
Обернувшись, вижу офицера с собакой.
За ним еще двух. Явно из наркоконтроля. Все гости выставки замирают, быстро и пугливо переглядываясь. А главный пришедший офицер идет прямо к нам.
И я не боюсь собак, но невольно пячусь, пока в тишине не гремит столбик ограждения, создавая эхо.
Овчарка начинает шумно дышать носом, обнюхивая Роберто.
— Где ваше пальто? — спрашивает офицер. Когда Роберто не понимает, я перевожу.
— Они спрашивают, где твое пальто, — и я отвечаю за него. — Мы снимали верхнюю одежду в гардеробе.
Офицер кивает и тут же толкает Роберто в ту сторону, а я за ними. Переступаю ватными ногами, и в силу инстинкта самосохранения и потомства, держусь за живот, прикрытый свободной рубашкой.
Собака начинает обнюхивать куртки, шубы, пальто и вдруг тормозит возле светлого, мужского. Роберто тут же поворачивает лицо ко мне, пока овчарка начинает оглушительно лаять, а офицер принимается шарить по карманам.
И словно меч из камня, достает пакетик с чем-то белым.
— Это не мое! — тут же кричит Роберто на своем языке и со страху начинает тикать в сторону. Что и является роковой ошибкой. На него тут же прыгают и заводят руки за спину, зачитывая права и прямо говоря о депортации, а меня начинает подташнивать.
Что же это такое? Роберто, конечно, человек не святой, но не дурак, чтобы такие вещи в карманах таскать. Я делаю шаг в сторону задержанного и кричу:
— Я могу быть переводчиком.
— Оставайтесь здесь, — останавливает меня рукой офицер и, держа собаку, уходит за другими, что ведут Роберто, который все еще продолжает истерично кричать:
— Это не я! Это не мое! Меня подставили…
И в этом есть резон.
Подстава. Но кто может быть настолько аморальным. Кому Роберто мешает в этой стране? И ответ приходит ровно в тот момент, когда в сумочке вибрирует телефон, и я отнимаю одну руку от живота, а другой беру трубку, слыша голос виновного там, и в реальности за спиной.
