Насчет груди можно было догадаться. А про то, что Алена отказывается лечь с ним… «Твою же мать!».
— Вот будет весело, если она родит маленького африканца. Как думаешь, много это тебе голосов на выборах принесет? В Африке бы точно, а вот в России…
— Заткнись! — вскакиваю, хватаю телефон, ключи и вылетаю из дома, чтобы выяснить, что происходит в моей жизни на самом деле.
Глава 18. Алена
За три дня до разговора Никиты и Нади"
"После ухода Никиты я долго брожу по квартире, пытаясь разобраться в себе и во всей ситуации.
Он всю жизнь шел к успеху и вряд ли станет рисковать своей карьерой ради бывшей проститутки. И даже узнай он, что я жду от него ребенка, вряд ли резко изменит свои планы на жизнь. Не говоря уже о том, что учудит ревнивая Надя, узнай, что у Никиты ребенок на стороне.
Может быть, поэтому, выпив горячего шоколада и забравшись в постель, я принимаю решение держаться от Никиты как можно дальше. И не поддаваться своей похоти, которую он во мне пробудил. Я должна сделать все от меня зависящее, чтобы он не узнал о родстве с моим малышом.
Пусть лучше унижает, чем нервы треплет со своей женой. Пусть сам возится в этой грязи, я и так еле отмылась.
Немного разобравшись в себе и в планах, становится гораздо легче. И на работу на следующий день я иду уже в приподнятом настроении.
Но отметка падает до нуля, стоит мне увидеть на стойке администратора Роберто.
Да что ж ты не уймешься-то?
Хочу свернуть в сторону лифтов, но он успевает заметить меня и догоняет, залетая в кабину.
— На этот раз не занято? — усмехается он и пытливо смотрит, я не отвожу взгляд, планируя самозащиту, если он начнет нападать или пытаться остановить лифт.
Но он только пропускает меня, когда мы тормозим на третьем этаже, и идет по пятам.
— Вам не надоело?
— Я хотел поговорить. Неужели вы, Лина, откажите мне в такой мелочи?
— Я — Алена, — цежу сквозь зубы и разворачиваюсь на сто восемьдесят, чтобы сказать все ему в глаза. — Находясь здесь и напоминая мне о том, что было, вы подрываете мою репутацию. Зачем?
— Но у меня и в мыслях такого не было.
Аль-она, — еле выговаривает он мое имя, и я вздыхаю. — Я ведь не подкарауливаю вас по темным углам, я действую открыто и готов дождаться, когда вы закончите свой рабочий день.
«Темным углам». Укол прямо в цель. Даже сказать нечего. Ну, вот что с него возьмешь?
— После разговора вы оставите меня в покое?
— Если вы этого захотите. Поверьте, в моих мыслях нет ничего предосудительного, — как сладко поет. Ему тоже нужно в политики.
