Надя не могла сдаться, она бы себе этого никогда бы не простила. Так что с упорством олимпийского чемпиона продолжала делать попытки его соблазнить. Лучшее нижнее белье, ароматические свечи, феромоны, даже эротические костюмы и парик блондинки. Он словно не замечал ее, и она осознавала, что если не решительные действия, то Никита Самсонов, лелеемый ею столько лет, утечет сквозь пальцы. А возможность стать женой президента, и того больше станет, лишь пылью.
— И что ты будешь делать? — спрашивает мама по телефону, а Надя ноготь пытается не грызть и отвечает тихо
— Не знаю я!
— А я тебе давно говорила ребенка от него завести, поженились бы и не поехал бы он в этот Амстердам.
— Откуда я могла знать, что все так сложится?
— В этом и мудрость женщины состоит! Предугадывать, — спокойно говорит мама, пока ей делают массаж. — Главное — успокойся. Сейчас твоя задача напоить его и соблазнить…
— Он не будет заниматься со мной сексом, мам. Сколько можно повторять! Она его как будто околдовала! Дрянь!
— А вам и не надо заниматься сексом.
Тебе надо убедить его, что вы занимались сексом.
Надя даже встает со стула. Такого исхода она не могла и предвидеть, но в словах матери было зерно. Если она забеременеет, Никите никуда и никогда от нее не деться. А если он попытается с ней развестись, ему никогда больше не видеть кресла в государственной думе. Остается понять, как напоить Никиту так, чтобы он забыл сам себя.
Тем более, что нужно спешить. А он уже вставляет ключ в замок двери.
Надя бежит к своей косметичке в ванной и вываливает почти все таблетки снотворного себе в ладонь, затем возвращается через комнату на кухню и делает из них толчонку, одновременно улыбаясь Никите.
— Как прошел твой день?
— Мне кажется, ты лучше меня знаешь, — устало произносит Никита и идет в комнату, чтобы раздеться.
В душе он долго пытается остудиться, не думать об Алене и о гневе на Надю. Задушить собственную жену. Такое ему вряд ли простят. Так что он, попытавшись успокоиться, выходит из душа и идет на кухню, где, как всегда, идеальная и спокойная Надя протягивает ему бокал вина.
Истерит она периодически и только по телефону. Иногда пускает скупые слезы. Но Никита всегда видит ее почти отрешенной от мирских проблем. Он всегда задавался вопросом, сколько сил ей нужно, чтобы держать лицо, учитывая все происходящее.
Бокал Никита берет, даже садится за стол, чтобы в очередной раз пожрать ресторанной еды, но разговаривать вежливо он не собирается.
