Я курс медсестры проходила неоднократно с самого детства. Когда рядом никого нет, волей-неволей приходится учиться подобным вещам. Ну а Никита тоже старается, потому что знает: иначе его просто запрут в камере два на два.
— Много болтаете, — шикает Омар, и я неловко улыбаюсь, но тут же отхожу от Никиты и его манекена к реальным пациентам.
Встретить здесь Омара было настоящим чудом, в которое никогда не верил Юрий. Совпадение? Возможно. Но то, что он здесь работает уже несколько лет, с тех самых пор, как помог бежать, да еще и дослужился до старшего врача, говорит о многом.
Он принимает роды, оперирует, проводит извлечение органов для пересадки. Если вдуматься, то в его обязанности входят страшные вещи, но немногие знают, что при всем при этом этот огромный араб остался человеком.
Он узнал меня, как только Роберто привез сюда. Именно его привели на мой осмотр, и он сразу повел меня в больничное крыло, чтобы проверить сердцебиение ребенка, а по дороге обругал, когда я кратко рассказала свою историю.
— Сидела бы у этого Самсонова, — шипел он тогда на Арабском.
— Тогда забрали бы их, а не меня."
"— Ты дура, если думаешь, что сможешь спасти всех. Сейчас ты должна думать о ребенке.
— Я думаю… Правда.
— Тогда бы ты не оказалась здесь.
Он, конечно, прав, но если бы мне пришлось начать тот злополучный день заново, то я бы все повторила. Потому что никто из детей не заслуживает здесь находиться. Я не знаю, как именно в этом месте обращались с пленными нацисты, но точно знаю, что то, что происходит сейчас, настоящий ад.
Я пользуюсь привилегиями, потому что за меня будут требовать выкуп, но знаю, что переживают другие. Крики о помощи — это ежедневная музыка этих стен, а лечение без наркоза норма. Не выжил, в утиль. Не выдержала группового изнасилования, значит, не пригодна для работы проституткой. Только к девственницам здесь было особое отношение. Поэтому перестав ею быть, я нашла возможность сбежать. Не без помощи Омара.
Теперь он командует Никитой и обучает его медицинским премудростям.
Не знаю, почему, но встретить здесь Никиту мне показалось знаком судьбы. Раньше я только мечтала об этом, и вот мечта сбылась, но как обычно не там, где надо и не так, как надо.
Никита трясущимися руками находит вену, вставляет иглу и с торжествующей улыбкой оборачивается на меня. Лицо его закрыто маской, но по глазам я все вижу. Но радость заканчивается, потому что его тут же ведут на практику на живом человеке. Здесь нет времени на экзамены.
