Однако отец считал, что и пострадал по причине своего богатырского телосложения, когда в правительстве появился маленький, юркий премьер, которому приходилось задирать голову, глядя на подчинённого министра. Но зато его тут же заметили в Госдуме и предложили место депутата, где он и заседал до сего дня."
"Своим прозвищем отец гордился, радовался, когда так называла жена и вся прочая родня, к которой он относился трепетно, терпеливо и всё прощал. И, напротив, не позволял вольностей сыну: Вячеслав всю жизнь конфликтовал с родителем, хотя смотрел на него восхищённо.
Сейчас Бульдозер сидел на кухне, пил чай и читал газету.
— Ты что опять замутил там? — спросил он, не отрываясь от занятий. — Что за экспедиция на Карагач?
После неудачи с высокотехнологичными проектами Вячеслав несколько лет пытался избавиться от отцовского контроля, однако до конца сделать этого не удавалось, поскольку у родителя была доля в его предприятии, оставленная как раз для того, чтобы всюду совать нос. Из-за своего депутатства сам он заниматься бизнесом не мог и только давал указания, советы и высказывал пожелания.
С точки зрения Бульдозера, Вячеслав неправильно вёл дела, плохо зарабатывал и впустую тратил, поэтому отношения всегда были тлеющими и всегда готовыми превратиться в пожар.
Его напор сейчас не предвещал ничего хорошего.
— По староверским скитам поедем, — отмахнулся Колюжный. — В общем, турпоход, прогулка... Как жизнь, бать?
— Не ври! Что там Рассохин делает?
Судя по тону, отец что-то узнал об экспедиции только что и, скорее всего, откуда-то сверху.
Почему-то сразу же вспомнился рыжий помощник, и оказалось, не зря. Колюжный-старший скомкал газету.
— Хоть бы посоветовался!.. Ты понял, куда влез? Куда тебя занесло? Это уже не промышленный шпионаж! Стас заманил? Книги искать?
С Рассохиным дружба у них расклеилась, как только отца назначили министром, а ведь в Якутии жили душа в душу, Вячеслав помнил совместные романтические вечера под гитару и тихо тосковал по прошлому.
И ещё он с детства знал правило в отношении допросов отца — никогда не оправдываться.
— Батя, ты зачем приехал? — миролюбиво спросил он. — Уму-разуму учить?
Однако про себя изумился: это куда же он влез, если всегда невозмутимого Бульдозера слегка потряхивает?
— Умный, что ли?! — прорычал тот. — Умнее всех? И никто тебе не авторитет? Ты сегодня получил приглашение в ЦК? На беседу?
— Получил. И что? Разве его не отменили?
— Этот ЦК не отменяют. Завтра поезжай.
