Моторка стоит, а тебя нет. Придумай, где сховаться надёжнее. Ты места знаешь. Лучше всего к амазонкам в лагерь! Они там спрячут мужика — полк МВД не найдёт. И туда никакой ОМОН не сунется. В прошлом году мы всем отделением пробовали взять. Так они знаешь что устроили? — он даже рубить перестал. — Разделись и в чём мать родила на нас пошли! Стыдно признаться, но мы драпали, как немцы... Вот что ты станешь делать против толпы голых баб? А они все молодые, красивые!
Что-то вспоминая, он мечтательно понаблюдал за ласточками в небе, потом смахнул несколько берёзок и распрямился.
За рекой, возле лагеря амазонок, завыл лодочный мотор, однако, судя по звуку, лодка ушла по курье куда-то в противоположную сторону.
Когда всё стихло, Гохман продолжил:
— До сих пор думаю, почему красивые чаще всего несчастные? Не от хорошей жизни сюда запёрлись. В принципе, мы не их брать ходили. Баб вообще нам трогать не велят: демократия, свобода... Мужиков давно хотели пощупать, которых прячут.
По оперативным данным, половина — беглые алиментщики, половина — сброд. В общем, пришлось отступить. Амазонки своих не сдают. Сховайся у них в лагере.
— Не буду я ховаться! — возмутился Стас. — С какой стати? От кого? От Кошкина, что ли? Или от мести Дворецкого? Я всю жизнь не прятался. Да и не хочу к амазонкам!
Гохман воткнул топор в огарок бревна, сел и уставился в землю.
— Если бы от Кошкина, ладно. Он дурак полный, поэтому его женщины не любят. Слушай, Станислав Иванович.
.. Ты мне скажи, что такое ЦК? У вас в Москве?
— Центральный комитет.
— Нет, про это ЦК я слышал, но его давно упразднили. Теперь есть другой. Этот при каком-то совете, то ли при администрации. Центр какой-то... Но не врублюсь, а у мужиков спросить неловко. Да они и сами толком не знают. Вы там, в Москве, напридумывали всякого, в нашем назьме не разберёшь. Это что за организация? К ФСБ относится?
— Откуда я знаю? А тебе зачем?
— А затем, что область на ушах стоит! В Усть-Карагаче начальства — туча! Жена говорит — полная Сорокинская гостиница.
Из этого ЦК прилетели уполномоченные. Будто из-за твоей экспедиции, Станислав Иванович. ОМОН подтянули из УВД. Соображаешь? Что-то готовится.
Рассохин слов подходящих не нашёл — выматерился, хотя в последнее время делал это редко. Участковый послушал и ухмыльнулся:
— В общем, ловить тебя станут как государева преступника. Так что прячься, учёный! И я тебя не видел и не слышал.
