— Плевать на казус! — возмутился Рассохин. — Я до сих нор думаю так! Но пришло письмо! И Лиза полетела сюда с Дворецким. Должна была ехать с нашей экспедицией.
— Ну, я сразу увидел: у вас с ней роман.
— Какой роман?! Она даже не догадывалась, что это я... Христя причаливал, чтоб на Лизу взглянуть. Посмотрел и удрал. Короче, я сам Лизе всё рассказал. Может, и зря... За ней скоро пришли двое — муж с женой. Похожи на кержаков, может, погорельцы. И женщина её увела. Пока я с Галицыным разговаривал... Записку вот оставила.
И подал листок Гохману. Тот несколько раз прочитал, изучил бумажку, на просвет глянул.
— Ты уверен — её рука? Она писала?
Стас вспомнил, что и почерка Лизы не знает, никогда не видел. С этой сотовой связью и электронной почтой писать-то можно разучиться.
— Листок из её блокнота, — сказал он.
— Значит, добровольно ушла? А если насильно увели? А записку продиктовали?
— Вряд ли. Заманили и обманули — поверить можно.
— Может, они сговорились с Дворецким? — предположил участковый и потряс головой.
— Нет, это уже шиза какая-то.
— Христю трясти надо, если поймали. Он знает, куда увели.
— Ты искать пробовал?
— Сначала вгорячах... Читай: она просит не ходить за ней!
— Говоришь — женщина увела? А где мужик?
Рассохин огляделся.
— Со мной был и недавно ушёл. Ментов за версту чует.
— Связал бы!
— Он вроде заложника остался.
— А если журналистка не вернётся? Тут хоть было с кого спросить!
— Он молчун — не спросишь. Как немой — только кивает. ..
— Ничего, у нас бы разговорчивым стал, — пригрозил Гохман.
— Мы бы его, как в гестапо... Что же происходит, Станислав Иванович? У тебя из-под носа уводят... журналистку... Уводят неизвестно куда... А ты мужика этого отпускаешь и сидишь на берегу? Что-то я тебя не понимаю. При всём моём уважении... Ты опытный зрелый человек. К тому же нечто подобное в твоей жизни случалось. Теперь опять похитили?
— Лиза ушла, когда я разговаривал с Галицыным! — возмутился Стас, услышав в словах участкового некую подозрительность.
— Она бы и на моих глазах могла уйти! Потому что своенравная, как её мамаша! Христофор знает, куда увели!
Участковый это будто бы принял к сведению, но подозрений в голосе не снял и своего ментовского взора не погасил.
— Ну а полковник где?
— В лагере у амазонок.
Тот посмотрел на другой берег.
— Тоже сам остался? Просто беда с этими... добровольцами!
Рассохин молча достал расписку Галицына. Гохман превратился в немца или оконченного криминалиста.
