Если власть посылает явного шизофреника искать некую спасительную книгу, значит, с духовным здоровьем у неё напряжёнка. Сам закрытый Центр коммуникаций тоже напоминает параноидальную организацию: ну разве могут серьёзные государственники полагаться на некие истины, изложенные при царе горохе? Привлекать некоего человека, явленного в образе Распутина? Выискивать спасительные рецепты и ответы в предсказаниях Нострадамуса, Ванги и прочей ясновидящей братии? Ментовской полковник Галицын выглядит как самый разумный и здоровый человек, знающий цель, — отобрать у несчастного канадца успешное предприятие.
И сынок его тоже, но остальные, в том числе и сам Колюжный, — романтики и фантазёры.
Была в этих рассуждениях единственная нестыковка, и Вячеслав это понимал: воскресший от варисовела Распутин выглядел как вполне здоровый человек, и даже образ блаженного сибирского мужика не скрывал его земного, практичного ума. То есть чудодейственная книга может быть только для лохов, на самом деле в карагачских дебрях есть всё-таки что-то сугубо реальное.
Может, в самом деле книги, только те самые, закопанные староверами. Может, там есть некие ценнейшие, древнейшие манускрипты, которые с руками оторвут на Западе, дабы пополнить коллекции, и не за содержание оторвут — за рыночную ценность самих рукописей. А кто-нибудь из властных структур имеет возможность безо всяких проблем переправлять исторические памятники за границу и там выставлять на аукционы. Вот в это Колюжный верил без оглядки, потому что можно сделать огромные деньги из воздуха, не заморачиваясь ни промышленностью, ни нефтью, ни даже золотом.
Не надо воровать дорогие скрипки, картины и реликвии из музеев, а потом трястись, что накроет Интерпол: закопанное давно списано, никому не принадлежит и никто не предъявит претензий."
"Возможно, Рассохин и в самом деле что-то скрывал от Колюжного, но не по злому умыслу, а чтобы не заморачивать голову, да и Вячеславу некогда было вникать в детали: главное — идея понравилась, и почему бы не прокатиться по суровому Карагачу, да ещё с раскопками? С приключениями, с ночёвками у костров, с рыбалками, с душевными разговорами на природе, как, бывало, в отроческие годы на Вилюе? Почему бы не оторваться от постылой столичной жизни и месяц-другой не побыть самим собой?
В общем, как-то надо пробираться на эту Гнилую Прорву.
С этими мыслями Колюжный исходил весь посёлок вдоль и поперёк, но ни одной, даже примерно похожей женской фигуры не высмотрел.
