Но Распутин возомнил себя пророком! И устроил шабаш при дворе, потому что был простой мужик и никогда не принадлежал к толку огнепальных. Теперь он воплотился и опять пришёл ко двору, голодный и злой, напитанный губительной энергией чишовела.
Под его монотонную, но знобящую речь Колюжный зашёл в ванную, умылся холодной водой, но липучий бред не смывался. Сорокин пристроился рядом и продолжал говорить, как будто монотонно читал свою ненаписанную книгу — на одной ноте.
— Варисовел позволяет перевоплощаться, обретать тело, но каждый новый его клон лишён прежних знаний.
И потому будет искать их! У него в программе записано — истины существуют! Молчуны понимали это и нашли иной способ сохранения истин Стовеста. Они переложили вещие знания в иную форму и сотворили Сорокауст. Теперь так называют Книгу! Она вложена в сорок уст. И вот этого как раз я и не могу, не имею права объяснить воскресшему Распутину! Мне надо исчезнуть! Но прежде избавиться от этой женщины!
— При чём здесь женщина? — чувствуя некое отупение, спросил Колюжный.
— Да, простите. Она мучает сознание, — Сорокин помаялся, словно от зубной боли, и наконец-то подобрал слова. — Мы были партнёрами! Но разошлись во взглядах... Она меня пытала! Устроила террор! Вы знаете, что такое распятие по-сибирски? Это когда жердь проталкивают в рукава... Впрочем, вам и не нужно знать. Сейчас волнует другое: кто поджёг лагерь? Какой смысл? Чтоб мне не досталось — глупо. Я и не собираюсь возвращать имущество.
Неужели всё-таки она?!
— Кто — она? — с трудом улавливая смысл, спросил Колюжный.
— Женщина! Здесь есть такая женщина. Евдокия!
— Сысоева?
— Сысоева! А кто ещё? Кому выгодно? Уверяю вас: она — самая настоящая террористка. В Канаде поджигала школы. Да, ещё будучи подростком! Это она спалила дом вождя! Ради бога, только не подумайте: я не сумасшедший!
— И она в международном розыске?
— Да, Распутин сказал: разыскивает Интерпол. Дом вождя она сожгла давно, в отрочестве.
Я это хорошо помню."
"Его распирал рой чувств, невысказанных слов, довлел Страх, и времени было в обрез. При этом у Колюжного всё же оставалась надежда добыть, вычленить изо всего этого сумбура что-нибудь полезное. Колюжный запер дверь на ключ.
— Вы не спешите. Какого вождя?
Сорокин страдальчески поморщился.
— Веригина, вождя духоборов. Ну, помните, Лев Толстой, непротивление злу насилием... Это я к слову вспомнил, не обращайте внимания...
