— Прежде чем рассуждать о высоких моральных устоях, давайте-ка вспомним, что вы сами соблазнили Амелию еще до свадьбы, — раздраженно возразил Лео. — Или совращать невинную девицу допустимо, если она на вас не работает?
В ореховых глазах Кэма мелькнула досада.
— До того как мы с Амелией стали близки, я уже знал, что хочу жениться на ней. Вы можете сказать о себе то же?
— Я не спал с Маркс. Пока. — Лео сердито нахмурился. — Но если так и дальше будет продолжаться, к концу недели я затащу ее в постель. Кажется, я ничего не могу с собой поделать.
— Он устало закатил глаза к потолку. — Боже, пожалуйста, покарай меня. — Ответа от Всевышнего не последовало, и Лео отхлебнул глоток бренди. Напиток мягким огнем прокатился по горлу.
— Вы думаете, что близость с ней была бы ошибкой, — заметил Кэм.
— Да, именно так я и думаю. — Лео отпил еще глоток.
— Иногда приходится ошибаться, чтобы избежать еще большей ошибки. — Кэм скупо улыбнулся, глядя на угрюмое лицо Лео. — Вы думали, что сможете вечно сторониться ошибок, phral?
— Таков был мой замысел.
И до недавнего времени мне неплохо удавалось следовать ему.
— Вы мужчина в расцвете сил. Вполне естественно, что вы стремитесь обрести женщину. И кроме того, как пэр Англии вы должны передать титул наследнику. Насколько я понимаю, ваша первейшая обязанность — обзавестись потомством.
— Боже милостивый, мы опять вернулись к нашим баранам? — Сердито сверкнув глазами, Лео осушил остаток бренди и отставил бокал. — Вот уж чего мне вовсе не хочется, так это плодить потомство.
Кэм насмешливо приподнял бровь:
— А чем вам не угодили дети?
— От них не отвяжешься, они вечно мешают. Хнычут, когда настаивают на своем. Я сыт по горло такого рода связями. Для этого у меня есть друзья.
Усевшись на стул, Кэм вытянул длинные ноги и окинул Лео обманчиво рассеянным взглядом.
— Вам придется что-то решить насчет мисс Маркс. Так больше продолжаться не может. Даже для Хатауэев это… — Он осекся, подбирая нужное слово.
— Непристойно, — произнес за него Лео, принимаясь взволнованно расхаживать по комнате.
Остановившись у холодного темного камина, он облокотился о каминную полку и опустил голову. — Роан, — осторожно начал он, — вы видели, во что я превратился после смерти Лауры.
— Да. — Кэм немного помолчал. — Цыгане сказали бы, что вы предавались горю слишком глубоко. Потому душа вашей возлюбленной оказалась меж двух миров, земного и небесного.
— Или же, что мной овладело безумие.
