«Очки совершенно пришли в негодность», — с грустью заметила Кэтрин, выпрямляя погнувшуюся оправу и протирая стекла уголком покрывала.
— Что вы скажете мистеру Роану? — нерешительно спросила она, надевая очки.
— Пока не знаю. Но в последующие два дня, пока этот проклятый бал не останется позади, я постараюсь держаться от вас подальше, поскольку наши отношения становятся слишком опасными для нас обоих. Однако после нам с вами предстоит долгий разговор. Откровенный, без лжи и уверток.
— Зачем? — прошелестела Кэтрин пересохшими губами.
— Нам нужно кое-что решить.
Что решить? Уж не надумал ли Лео уволить ее? Или сделать ей непристойное предложение?
— Возможно, мне следует покинуть Гэмпшир, — с усилием произнесла она.
Глаза Лео грозно блеснули. Сжав ладонями голову Кэтрин, он наклонился и шепнул ей на ухо слова, прозвучавшие как обещание или угроза:
— Где бы вы ни скрылись, я разыщу вас. — Он шагнул было к двери, но задержался и добавил: — Рисуя вас, я не сумел воздать должное вашей красоте.
Умывшись и надев чистое платье, Лео отправился в библиотеку.
Там его ждал Кэм, и, судя по несчастному виду Роана, предстоящий разговор явно вызывал у него чувство неловкости. Однако, как всегда, его окружала неизменная аура спокойной уверенности и сдержанности, что мгновенно остудило гнев Рамзи. Пожалуй, во всем мире не было человека, которому Лео доверял бы больше.
Когда они только познакомились, Лео и не помышлял, что Кэм войдет в его семью. Это казалось немыслимым. Лео никогда не выбрал бы Амелии в мужья такого мужчину, как Роан.
Кэм был цыганом, а в глазах английского общества родство с цыганами никому не делает чести. Но добрый нрав этого человека, его терпение, насмешливость и спокойное достоинство покорили Лео.
Кэм стал ему братом. В самые черные дни, когда Лео, потеряв веру и надежду, отчаянно искал примирения с самим собой, Кэм был ему надежной опорой. И в последние несколько лет Лео начал понемногу вновь обретать то, что, казалось, безнадежно утратил.
Стоя у окна, Кэм смерил шурина испытующим взглядом.
Лео молча подошел к буфету, плеснул бренди в бокал и обхватил его ладонью, согревая. Он с удивлением заметил, что пальцы его дрожат."
"— Я был в конюшне, когда меня позвали, — заговорил Кэм. — Вернувшись в дом, я увидел, что ваши сестры встревожены, а горничные в истерике, потому что вы решили запереться в спальне с мисс Маркс. Недостойно злоупотреблять своим положением и властью над женщиной, которая у вас служит. Вы сами это отлично знаете.
