Без очков это было не так-то легко сделать. Лицо саднило, но больше всего мучений доставляла сухость во рту. Кэтрин отчаянно хотелось глотнуть холодной воды, вдохнуть хоть немного свежего воздуха. Связанные за спиной руки ныли — веревка впилась в запястья. Всю ее одежду составляла одна ночная сорочка. Кэтрин неловко приподнялась на диване и дернула плечом, пытаясь отбросить с лица спутанные пряди волос.
Кэтрин тотчас узнала комнату, несмотря на расплывающийся туман перед глазами. Узнала она и сидевшую рядом старую женщину, одетую в черное, худую, как палка.
Пальцы женщины двигались с ловкостью хоботков насекомого, когда она подняла тонкую кожаную трубку, соединенную с чашей кальяна. Старуха поднесла к губам чубук, вдохнула дым, задержала его во рту и выдохнула сизое облачко.
— Бабушка? — хрипло прошептала Кэтрин. Язык еле ворочался у нее во рту."
"Женщина придвинулась ближе, теперь Кэтрин смогла разглядеть ее лицо. Покрытые белой пудрой щеки, кроваво-красные губы. Знакомые, не знающие жалости глаза, обведенные черным.
— Она мертва. Теперь это мой дом. Дело перешло ко мне.
Алтея. Кэтрин похолодела от ужаса. Сидевшая перед ней старуха, высохшая и сморщенная, превратившаяся в живой труп, была когда-то цветущей женщиной. Густой слой пудры не мог скрыть паутину морщин, исчертивших некогда красивое лицо. Кожа Алтеи напоминала старый потрескавшийся фарфор. Эта женщина внушала больше страха, чем когда-то ее старуха мать. Она казалась безумной. Выпученные глаза, водянисто-голубые, с прозрачными, как у птенца, веками, смотрели бессмысленно, с тупой злобой.
— Уильям признался мне, что видел тебя, — проскрипела Алтея, — и я сказала: «Мы должны доставить ее сюда, чтобы погостила подольше. Лучше поздно, чем никогда, верно?» Ему пришлось немного потрудиться, чтобы добраться до тебя, но малыш отлично справился. — Она посмотрела в затененный угол комнаты: — Ты славный мальчик, Уильям.
Тот что-то неразборчиво пробормотал в ответ. А может, просто Кэтрин не смогла разобрать ни слова: мешал оглушительный стук крови в ушах.
Собственное тело казалось ей чужим, незнакомым. Оно словно взбунтовалось, не желая повиноваться.
— Можно мне немного воды? — чуть слышно прошелестела Кэтрин.
— Уильям, дай нашей гостье напиться.
Юноша исполнил приказание. Наполнив стакан, он подошел к Кэтрин, неуклюже поднес воду к ее губам и подождал, пока она сделает несколько маленьких осторожных глотков. Влага смочила запекшиеся губы и саднящее сухое горло.
