— Сейчас будет, — отвечает кто-то из охраны.
Он не врет насчет “сейчас”. Прямо к окнам подъезжает низкий седан со стальными боками, авто выглядит по-хищному агрессивно и безумно дорого, словно не едет, а рассекает воды голодной акулой. Я не вижу, как открываются дверцы, но слышу уверенные шаги.
Ближе и ближе.
Последний такт шага и легкий скрип двери.
Я сразу понимаю, что это Баров. Невозможно ошибиться, он из тех людей, что доносят свой статус с первой секунды.
Грозный, с холодным цепким взглядом и мертвой мимикой. Он оказывается среднего роста, под который идеально подогнан итальянский черный костюм, но он не теряется в толпе могучих охранников. От него исходит сила больших денег, которая выигрывает у силы мускулов.
— Здесь темно, — задумчиво роняет Баров, оглядываясь по сторонам.
Его седые волосы отброшены назад, а на руках тонкие кожаные перчатки. Он не снимает их, из-за чего слышится противным скрип, когда он собирает ладони в замок.
Где-то щелкает рубильник и в доме появляется верхний свет. Баров довольно кивает.
— Сергей, — Макар обращается к Барову, выбирая нейтральную интонацию.
Он просто зовет его. Я прекрасно понимаю, что Макар связан по рукам и ногам, он не может рисковать, он в слабой позиции сейчас. Ведь в комнате я, Марина и толпа вооруженных мужчин, которые подчиняются его врагу.
— Ты не встаешь? — Баров кивает на коляску.
— Я думал, ты уже бегаешь.
— До бега еще далеко.
— Да, ты больше в прятках преуспел, — Баров говорит тихо.
К нему нужно прислушиваться, напрягая слух. Он вообще выглядит как смертельно уставший человек. Я ждала совсем другого, думала будет водопад злости и вспышки агрессии, а он принес только холод.
Даже скорее лед.
И это пугает меня больше.
Тем более я чувствую, как напряглась Марина. Она впервые за долгое время увидела бывшего мужа и пытается найти сходства с человеком, которого когда-то знала.
Любила… Она стоит за Когсвортом, пока что послушно и без единого звука, но я замечаю, как она раз за разом порывается спуститься вниз.
— А где Марина… А, вижу, — Баров сам находит ее. — Здравствуй, Мариш.
“Мариш”.
Ласковое обращение звучит дико, но оно тянет Марину вперед. Она смелеет и начинает спускаться к бывшему мужу.
