— Что вы тут застыли?!
Слава богу! Я не зря вспоминала Когсворта! Он вдруг появляется рядом с резонным вопросом, проводит массивной ладонью по моему плечу, словно проверяет, что я не мираж, а потом переключается на Марину.
— Тебе больно? Упала? — он наклоняется к ней, отрезая от опасности широченной спиной. — Что у тебя там?
— Боже, Марина…
На ее коленке кровоточит свежая ссадина, а я и не заметила, как она поранилась.
— Слезы отставить, — командует Ког, окидывая меня строгим взглядом, он приобнимает Марину и забрасывает ее руку себе через плечо.
Ей это не нравится. Марина находит силы напомнить, какой упрямый характер достался всем членам их семьи. Она шепчет что-то невнятное, но с красочными нотками возражения.
— Потом, — кивает Ког. — Потом скажешь всё, что думаешь на мой счет.
— Мы не поднимаемся, — комментирует Марина, когда Когсворт меняет направление.
— Ты наблюдательна…
— Может, поцапаетесь потом? — не выдерживаю. — Где Макар?
Мои вопросы теряют всякий смысл, когда в дом входят четверо мужчин.
Я их не знаю, но тоже прячусь за спиной Кога, улавливая, как тревожное настроение разливается по воздуху. Они высокие, спортивные и выглядят как парни из команды Когсворта — угрюмо молчат и несут угрозу одним внешним видом.
— Ищете моего босса? — Когсворт усмехается.
Он спускается на одну ступеньку ниже, поднимая ладони к груди.
— Стой, где стоишь, — тут же бросает один из громил.
— Хорошо, — Ког кивает. — Но вы полегче, тут девушки…
— У меня нормально со зрением, — огрызается парень.
Когсворт чуть наклоняется к нам, заводя руку так, чтобы мы даже не думали двигаться."
"В дом входят еще люди, среди них я узнаю охранников Макара, но их слишком мало, чтобы сделать хоть что-то. У двоих из них разбиты лица, у третьего разорвана куртка так, что становится ясно, что ее вырвали вместе с наплечной кобурой. Они с безнадегой смотрят в сторону Кога, который качает головой. Кажется, он уже смирился с поражением и теперь пытается сократить потери.
— Боже, нет, — срывается с моих губ.
Я накрываю рот ладонью, чтобы больше ничего не произнести и никого не спровоцировать. Сердце же отдается болью, я вижу внизу Макара. Коляску с ним грубым толчком вкатывают в центр комнаты, он порывается встать, но замечает меня с Мариной и медлит. Это отрезвляет его. Макар сжимает подлокотники до побелевших костяшек, отпуская тяжелый выдох, и остается на месте.
— Баров тут? — спрашивает Макар у массовки, разворачиваясь к входной двери. — Он должен быть здесь.
