— Я пойду открою, — Марина начинает хлопотать, не в силах стоять на месте больше минуты.
Она уходит к двери, и та открывается прямо перед ее лицом. Я замечаю, как в освещенном проеме мелькает крепкий высокий силуэт. Только силуэт, я не могу ничего разобрать сверх этого, потому что мужчина стоит против света. Лучи льются в мою сторону, это я сейчас как на ладони и я чувствую кожей, что он разглядывает меня. Тягучий морок приходит и крадется по моему телу вкрадчивым шепотом, я замираю, словно через разделяющее нас расстояние можно почувствовать коктейль из силы и мужской харизмы.
Я увожу взгляд в пол и пытаюсь найти хотя бы крупицы самообладания. Мне спокойнее в спальне, все-таки это не его этаж и здесь нет кухонного острова, на который он меня затянул. Черт… Он поэтому пришел сюда? Чтобы подальше от плохих воспоминаний? Он все-таки способен на эмпатию?
Дверь закрывается с характерным щелчком. Мы остаемся в комнате одни, и в ней тут же расцветают все мои сомнения и страхи. Буйный цвет женской впечатлительности во всей красе.
— Я не ждала вас, — говорю, поднимая глаза.
— Пугаю? — сразу в цель. — Уйти?
— Смотря для чего пришли.
— Я разговаривал с Когсвортом, — мужчина неспешно проходит вглубь комнаты и останавливается у кровати.
Он смотрит на нее, словно раздумывает присесть, но вместо этого делает еще шаг ко мне. С хриплым глухим выдохом, который кажется мне почти стоном.
— Он не имел права так поступать, — он чеканит слова с холодом. — Не имел право дотрагиваться до тебя…
— Он дотронулся до меня в первый же день, когда вы приказали запереть меня здесь.
Молчит.
Делает еще шаг.
С тем же выдохом."
"— Он ничего не сделает тебе, — Хозяин игнорирует мой выпад. — Никогда. За его угрозой не стоит ничего реального, он думал только припугнуть.
— У него получилось.
Я обнимаю себя руками, в комнате становится прохладно. Мне не хватает одеяла или моего пиджака, который я потеряла еще вчера.
— Ты плакала вчера, — эти слова даются ему сложно, почти как шаги.
— Я не хотел пугать тебя, я не понял твое состояние… У меня с этим проблемы.
— С “этим”? С общением? Воспитанием?
— Видимо, да.
Он снова разглядывает меня. Темнота не помеха ему? Хотя я тоже различаю больше деталей, в спальне нет специальных экранов и я могу увидеть хотя бы схематичный набросок его внешности. Он массивный как скала, широкий разлет плеч и крупные руки, в которых любая привычная вещь покажется игрушечной.
