Его тело бугрится каменными мускулами и источает особый запах — морская соль, мужской дух и свежесть грубоватого парфюма. Острое сочетание запоминается с одного вдоха и забивается так глубоко, что мне кажется, что я уже пахну им.
Как этому противостоять? Я слишком маленькая, особенно в его ручищах. Я никак не могу отойти от грубости, которую позволил себе Когсворт, и остро реагирую на несправедливость наших тел. Мужчина большой, массивный, а я даже ростом обделена. И он не слушает меня, я говорю “нет”, пусть и дрожащим голосом, а ему плевать.
Я касаюсь лбом его рубашки, которая царапает жесткими швами джинсовки, и пытаюсь развернуться, но Хозяин лишь крепче перехватывает мое тело, кладя широкую ладонь на талию и фиксируя на месте. С моих губ срывается слабый стон, и это неожиданно действует на мужчину. Он ослабляет хватку и позволяет мне чуть отодвинуться.
— Не бойся, — бросает хмуро.
Он прекрасно ориентируется в темноте, точные и выверенные шаги, хотя слишком медленные.
Ему по-прежнему больно? Или мне кажется? Он не дает мне времени разобраться и усаживает на кухонный остров, вокруг которого я различаю очертания столовой. Мои глаза тоже привыкают к темноте, я коротко оглядываюсь, когда мужчина отступает в сторону, и рисую по памяти остальную мебель. Я была тут при свете и это выручает, помогает притупить страх, который то и дело накатывает с новой силой.
— Что это?
Я вздрагиваю, когда мужчина возвращается и забирает мою ладонь. Просто-напросто берет ее и уводит в сторону, как будто она принадлежит ему и он может делать с ней всё, что ему взбредет в голову.
— Вода.
В моей руке действительно оказывает стакан с водой. Я провожу пальцами и угадываю грани из стекла, а еще капельки влаги.
— Я не просила, — я убираю стакан в сторону, но промахиваюсь мимо столешницы и тот падает на пол.
Черт!
Тонкий звук бьет прямо по нервам, хотя Хозяин никак не реагирует. Я сама жалею, что допустила оплошность, в следующее мгновение.
Он делает шаг и осколки с выматывающим треском крошатся под его ботинками.
— Специально или случайно? — спрашивает он.
— Это имеет значение? Накажете, если специально?
— Дам другой, если случайно.
В его голосе нет злости. Это должно успокаивать, но я все равно не могу выдохнуть.
— Почему я здесь? Мне же нельзя на ваш этаж.
— Ты кричала.
Он останавливается справа от меня, опершись бедром на столешницу, и смотря строго на мое лицо.
