Не знаю те или нет.
— Вряд ли, есть другие. У него никогда не было альбомов, так что там должны быть все в общей куче. Можно привезти их, а я отберу нужные.
— Привезти?
— Да, я дам адрес. Баров не прячет его, и он не будет против посыльного. Я хочу отдать ему их. Там Денис такой довольный, он светился от счастья, когда был на трассе. Я их очень хорошо помню, Сергею нужно увидеть их.
— Хорошо.
Я звучу неуверенно, попутно представляя, как это всё устроить.
— Я найду их и передам…
С того конца слышатся гудки.
Я не успеваю закончить фразу и спокойствие, которое появилось после мягкого голоса Марины, тут же покидает меня. Почему она так резко бросила трубку? Оборвалась связь или ее оборвали? И это же Марина! Она будет делать вид, что всё хорошо, только чтобы за нее не беспокоились!
Я выхожу из комнаты, возвращая телефон Алексу.
— Как Макар?
— В реанимации. Не пугайся, это стандартная процедура после операции. Я еще не разговаривал детально с хирургом, но операция прошла успешно.
Теперь надо смотреть динамику.
— Его можно повидать?
— Да, я проведу. Но он спит, ты же сама понимаешь.
Я киваю.
— Я потом отъеду, нужно кое-что сделать для Марины, — говорю Алексу. — Позвонишь мне, когда он проснется? Хотя я постараюсь приехать до этого, но вдруг…
— Позвоню, — Алекс оттаивает и проводит ладонью по моему плечу, подбадривая. — Он о тебе уже сотню раз спросил. Охранников до операции замучил, всё проверял, что ты в безопасности.
От слов Алекса становится тепло на душе.
Макар беспокоился обо мне… На губы наползает легкая улыбка, которую я прячу от врача, стесняясь. Он проводит меня в палату, по пути накидывая на мои плечи белый халат.
Я чувствую болезненный укол прямо в сердце, когда вижу спящего Макара посреди специальных датчиков, экранов и трубок. Тут же успокаиваю себя, что это, наоборот, очень хорошо, каждый его вдох и показатель под контролем. Он в надежных руках и в лучшей клинике. Я не Ингеборга и доверяю выбору Марины безоговорочно, а я теперь знаю, что Алекса нашла именно она.
Так что всё будет хорошо.
Это моя молитва."
"Я спрашиваю у Алекса разрешение глазами, и он понимающе кивает. Тогда я подхожу к широкой кровати с высокими бортами вплотную и осторожно провожу пальцами по лицу Макара. На его лбу нет привычных морщинок, я вдруг понимаю, что еще не видела его спящим и таким умиротворенным тоже. Он же вечно то напрягается, то усмехается, и его мимика как карта его настроения.
