Однажды, но не сейчас…
Сейчас он смотрел на зависший перед собой иероглиф в виде огромного жука. Девятьсот девяносто девять штрихов составляли его могучее тело. В каждом из них покоилось больше мистерий меча, чем мог высвободить даже Великий Мечник Орун. Каждый из штрихов – чудовищный удар меча, в котором заключались знания о техниках и стилях, грани которых Хаджар и вообразить не мог.
Создание столь сложной формы, столь невероятной силы.
Враг, которого Хаджар сам позвал к себе в душу и, по собственной воле, стал его рабом.
[Расчет выполнен. Проектирую план ликвидации объекта]
Перед глазами Хаджара засияли маркеры и цифры. То, под каким углом он должен нанести удар мечом по очередному штриху, в какое место этот удар должен прийтись. С какой силой нанесен, какой шириной плоскости должен лечь меч.
Путь, который нарисовала нейросеть, был не просто сложен – он был невозможен. Та скорость, которая требовалась, чтобы разрушить метку Духа Меча, находилась за пределами возможности того же Оруна. Сила, с которой нужно было нанести удар, сделала бы честь Гэлхаду.
А точность и количество ударов – оставили бы завидовать подобной техничности Анис.
Метка слегка вибрировала. Несколько, самых маленьких и слабых штрихов на ней уже были рассечены. И это, на малую долю, но упрощало задачу Хаджару.
– Вероятность успеха.
[Обрабатываю запрос… запрос обработан - вероятность разрушения объекта носителем невычислимо мала]
– Невычислимо мала, – улыбнулся Хаджар. – если бы ты рассчитала мне что-то большее, было бы даже скучно.
Хаджар, непонятно откуда, достал кожаный ремешок, которым подвязал себе волосы. Он стянул с тела верхнюю часть одежд, обнажая могучий торс и вереницу шрамов.
Крепко обхватив рукоять меча обеими руками, он не сводил взгляда со своего врага.
Как и всегда…
Ни тени страха или сомнений не появилось во взгляде его чистых, ясных, синих глаз.
Как и всегда…
Несгибаемая воля вела его в перед – в объятья, пожалуй, самой важной битве в своей жизни. Битве с собственными ошибками прошлого.
Как и всегда…
Тьма разрушалась под ногами Хаджара. Она трескалась белыми полосами и обваливалась внутрь бескрайней долины. Хаджар знал, что как-то исчезнет последний кусочек мрака, который швом перетягивал его изуродованную душу, то он исчезнет. Умрет.
Ректор с Императором стояли на балконе. С одной стороны кипела битва пятого легиона, сражающегося с с армией мертвых. Сражение велось на земле и в небе. Пушки грохотали, вздымая облака гари и белой, пороховой пыли.
