Боцман как раз успел застать момент, когда она обрушила молот, который едва было не доставал до киля “Красавицы Нейи”, на океан из мертвецов.
-Держись! – боцман, обхватив юнгу и зажав его подмышкой, схватился обеими руками за планку. Сделал он это как раз вовремя, ибо уже в следующую секунду судно покачнулось от потоков энергии и ударной волны, хлестнувшей по дну линкора.
Боцман, выглянув, едва челюсть не уронил. Сперва он даже успел возликовать, когда увидел, что за жалкие ошметки остались от океана мертвецов.
Но не прошло и двух ударов сердца, как он увидел, что следом за исчезнувшими идет в десятки… нет, в сотни раз большее количество.
– Боги и демоны, – выдохнул он.
– Они ведь справятся, да? – прошептал юнга. – Ученики из школы Святого Неба… они ведь самые могущественные в Империи, да? Они ведь справятся…
– Справятся, – солгал боцман.
– Император скоро пришел подкрепление, – кивнул юнга. – Он, наверное, готовит обходной маневр. Второй и седьмой легионы ударят с правового и левого фланга и мы возьмем мертвых в клещи.
В прах их всех развеем, а затем кулаком трех легионов ударим по Ласкнаским ублюдкам.
– Конечно, – второй раз, уже намного тише, солгал боцман.
– Мы все обретем бессмертную славу, достопочтенный Блимы! – глаза юнги вспыхнули огнем войны. – О нас будут петь песни и…
– НА АБОРДАЖ! – ударил по ушам командный выкрик капитана судна.
Не успев разрядить и первого залпа, “Красавица Нейя” ударила бортом о борт мерцающего зеленым светом, корабля-призрака.
Живые начали биться с мертвыми.
– Держись рядом, юнга! – боцман обнажил свои кортики.
Каждый засиял ярким, алым свечением, удлинявшим лезвие едва ли не в двое. Ударом ноги скинув абордажный крюк в пропасть, боцман проводил взглядом улетевших в пропасть мертвецов, а затем врубился в ряды тех, кто уже успел перескочить к ним на палубу.
Он перекинул через спину кости какого-то моряка, а второго, стоящего позади не ожидавшего подобного, по старой привычке, резанул по горлу.
Но вместо крови, вместо сопротивления податливой плоти, боцман ощутил лишь пустоту. И самым кончиком лезвия он успел чиркнуть по позвоночнику скелета, одетого в простые матросские одежды.
– Проклятье!
Мертвец, заторможено, но довольно резко опустил боевой топорик прямо на ногу боцмана. Тот закричал от боли, когда ржавое лезвие, скользнув и не пробив железные пластины поножей, отсекло ему часть плоти с лодыжки.
