Похоже, еще один рикошет я словил не конечностью, а тушкой. Что ж, по крайней мере, я попал туда, куда целился. Неплохой финал для снайпера, наконец‑то расплатившегося со всеми долгами…
* * *
– Он умрет?
– Все там будем, милочка. Но, похоже, этот господин прибудет туда раньше нас. Есть такой термин в военно‑полевой медицине: ранения, несовместимые с жизнью. Что ж вы хотите? Массивная, практически смертельная кровопотеря. Пулей полностью раздроблен плечевой сустав. Нога разодрана до кости с бесспорными показаниями для ампутации, которую пациент в таком состоянии просто не перенесет.
Вдобавок проникающее ранение левого легкого, при котором пуля, расколов ребро, отклонилась от своей траектории и задела позвоночник. Думаю, совсем скоро мы будем любоваться на агонию, перед которой он, возможно, ненадолго придет в себя… Ну, что я говорил! Видите, он очнулся. Самое время попрощаться – если, конечно, этот человек вам дорог…
Я открыл глаза. Получилось это неожиданно легко – да и в целом можно сказать, я чувствовал себя неплохо.
Вернее, не чувствовал вообще. Тела словно не было. Я ощущал лишь пульс в висках и сухость во рту, на которые можно было просто не обращать внимания. Так, легкий дискомфорт, не более.
– В гробу я его видала, прощаться с ним еще… – почему‑то дрогнувшим голосом проговорила Касси. Думаю, светлое пятно надо мной было ее лицом – мир я воспринимал пока что расплывчато. Впрочем, резкость восприятия довольно быстро восстановилась – говорят, перед смертью организм максимально мобилизуется в тщетных попытках зацепиться за жизнь.
Ну да, это была «всадница», склонившаяся надо мной. Интересно, а чей это голос звучал позади моей макушки? Знакомый до невозможности. Хотя мало ли в Зоне таких вот голосов – надтреснутых, с хрипотцой, хозяева которых говорят с интонацией, не терпящей возражений. Да через одного. Но почему‑то я был уверен, что слышал ранее этот голос. Причем слышал не раз, и не два.
Лицо Касси пропало. И на его месте появилось…
Нет, все‑таки, похоже, у меня галлюцинации, и происходящее не более, чем плод моего воображения.
Надо мной нависло чисто выбритое, пышущее здоровьем, и даже слегка помолодевшее лицо… профессора Кречетова. Да‑да, того самого профессора, труп которого я видел своими глазами в подземной лаборатории Припяти, и который я замуровал там своими собственными руками!
– Ну здравствуй, Снайпер, – сказал Кречетов. – А я ведь тебе говорил, не становись у меня на пути. Я ж целый бар тебе подарил, с блэкджеком и кибами.
