– Как же ты объяснишь жене, что пьешь кофе с собственной сестрой? – с преувеличенным ужасом спросила Динара.
Тимуру нельзя было отказать в проницательности. Он помолчал, вглядываясь в нее.
– Что тебя беспокоит, Динар?
– Жизнь твоя!
– Я серьезно. Это твой новый проект, да?
Динара молчала.
– Слушай, – проникновенно начал Тимур. – Я же понимаю, что ты ради меня стараешься. Динара, брось. Не знаю, что ты задумала… кстати, может, расскажешь все-таки?
Она покачала головой.
– Ну как знаешь. Только учти, я взрослый мужик, сам справлюсь.
– Это ты-то взрослый?"
"Динара не выдержала и рассмеялась. Тимур нахмурился, в голосе его прорезался восточный акцент:
– Эй, женщина, кого оскорбляешь? Мужчину оскорбляешь! За такое сто лет назад подол платья отрубали с корнем! И, между прочим, – он доверительно подался к ней, – все свои игрушечные машинки я месяц назад подарил соседскому пацану!
– А новую уже купил?
– Коплю, – со вздохом признался Тимур.
Они взглянули друг на друга и рассмеялись. Брат похлопал ее по руке.
– Сидела бы ты тихо, Динарка. Чего тебе не хватает?
– Яхты.
– Чего? – не понял Тимур.
– Яхты, – убежденно повторила она. – Кораблик такой. Маленький.
– Я знаю, что такое яхта. Зачем она тебе?
Брат смотрел с недоумением, и Динара поняла, что ей не удастся ему ничего объяснить. Яхту хотелось так страстно, словно в прошлом рождении она была пиратом: грабила, убивала, дралась, была сотню раз бита до полусмерти и сама била портовых шлюх, заразивших дурными болезнями… Но дрянная эта жизнь оказалась лучшей из всех, что ей довелось прожить.
Они с братом были людьми приземленными. Рассматривая украшение известного мастера, Динара восхищалась не красотой, а стоимостью. Она была свято убеждена, что художниками становятся в надежде выручить однажды за картины такую сумму, чтобы можно было прожить на нее остаток жизни, закинув мольберт и кисточки на чердак. А жажда творчества и любовь к живописи – вранье для простаков, обертка, в которой товар лучше продается.
Но год назад они с мужем случайно попали в яхт-клуб.
И когда их пригласили прокатиться на яхте, с Динарой что-то произошло. Она стояла на борту. Медленно отдалялся берег. Рядом мутило чью-то пьяную подружку, требовавшую вернуть ее на причал. Все было странно, нелепо, суматошно, но она вдруг сумела вычесть людей из этого плавного движения и осталась один на один с большим воздухом, которого стало так много, что Динара чуть не задохнулась. Она не могла объяснить, что с ней происходит.
