Надо сказать, в поездке Михаил Степанович проявил себя исключительно заботливым человеком. Он хлопотал о горячем чае, выбил для троих попутчиков шерстяные пледы, носился по вагону и до хрипоты спорил с проводником о времени закрытия туалета – в общем, видно было, что журналист болеет душой за общее дело. В свободные минуты он вдохновенно рассказывал, как возил во Францию группу из Суздаля. Слушая эту песнь, чиновники непроизвольно облизывались – большая часть истории Гройса была посвящена описанию ресторанных блюд.
"
"Эта заботливость дала плоды. Ему без лишних слов собрали имеющуюся у группы наличность и торжественно вручили на вокзале, наказав обменять все до последнего рубля. Журналист на клочке бумаги записал фамилии – и напротив каждой сумму, внесенную для обмена. «Чтобы ничего не перепутать, боже упаси». Триста тысяч с одного, двести пятьдесят с другого – люди настроились на серьезные покупки.
Гройс попросил одного из участников поездки присмотреть за его чемоданом, выгруженным на перрон, и деловитой походкой направился в сторону обменника.
Из материалов уголовного дела: «…помимо этого, присвоил чемодан следовавшего в другом вагоне Горемасова И. В. и ввел относительно него в заблуждение группу пострадавших, длительное время не подпускавших Горемасова И. В. к его собственности и даже оказавших физическое сопротивление».
Девять человек из Тамбова ждали на перроне, когда он вернется с их деньгами.
На этой трехдневной операции Гройс заработал около двух миллионов.
Тамбовские чиновники оказались людьми доверчивыми, но состоятельными.
Михаилу Степановичу позже предлагали повторить это мошенничество в другом городе, но он отказался: слишком уж хлопот много. И к тому же морда светится – попадет где-нибудь на камеры, не дай бог, потом всплывет в самый неподходящий момент.
– …Неужели они купились на это без всяких документов? – Ирма вновь смотрела на него с недоверчивым изумлением.
Гройс махнул свободной рукой:
– Сделать фальшивое удостоверение не проблема.
Но это не нужно. Никто никогда не спрашивает документы, кроме гаишников и вахтеров на проходной.
Он хотел рассказать ей, каким образом можно перехитрить любого вахтера, но вдруг заметил, что она сдерживает улыбку.
– Что? У меня что-то на лице?
– С вашим лицом все в порядке. Просто…
– Что, что? – спросил Гройс, давя раздражение.
– Вы сказали «гаишников», – пояснила Ирма. – Сейчас так никто не говорит. Все давно называют их гибэдэдэшниками.
