Что она могла ему предложить? Деньги? Права соавтора? Все это старого мошенника не интересовало.
Ирма собрала все свое бесстрашие. «Я расскажу ему, как важна моя работа. Он поймет…»
Но случилось то, чего Ирма боялась. Старик посмеялся над ней.
В отчаянной попытке исправить ситуацию, она посулила ему денег. Если ты предложил сделку и ее не приняли, это не так унизительно, как быть отвергнутым просителем.
Уходя из квартиры Гройса, Ирма едва не плакала от обиды и ярости. Она ощущала себя так, словно ей дали пощечину.
Рядовой отказ раздулся в ее представлении до смертельного оскорбления.
С этой минуты Гройс перестал быть живым человеком и стал препятствием.
К вечеру план был готов.
– Я хочу, чтобы мне заплатили, – сказал Гройс, когда Ирма принесла ужин.
– Что?
– Работать на вас даром не стану. Две недели! Я вам не дурак.
Стараясь не выдать своей радости, Ирма поставила перед ним поднос.
– Сколько?
Следующие полчаса они ожесточенно торговались. В конце концов Гройс сказал, что для известной писательницы Ирма на удивление скаредна, и женщина сдалась.
– Буду платить вам за каждую историю, если она меня устроит.
– Запишите номер счета.
– Вы что, помните его наизусть?
– Естественно.
Гройс сидел на кровати, нахохлившись, с выражением недовольства на лице, и был похож на старую злую птицу.
– Что мешало вам сразу согласиться? – пожурила его Ирма. – Потрепали нервы себе, мне… А вам нельзя волноваться. Не в вашем возрасте!
Гройс нахохлился еще сильнее и нехотя буркнул:
– Вы отлично готовите.
Можно добавки?
Ирма заулыбалась. Она действительно постаралась с ужином. Приятно, что старый упрямец это оценил.
Покончив с добавкой, Гройс признался, что устал. Она поставила возле его кровати маленький колокольчик.
– Чтобы вам не пришлось каждый раз звенеть цепочкой.
– Спасибо. Это действительно было не слишком приятно.
– Я понимаю, – участливо сказала Ирма. – Потерпите немного, Михаил Степанович. Честное слово, у меня в гостях не так уж невыносимо.
– Даже если бы я хотел возразить, после вашего ужина это сделать невозможно.
Она с улыбкой пожелала ему спокойной ночи, и старик остался один.
Ирма плохо разбиралась в людях. Ворчливое смирение Гройса обмануло ее.
Но старик был в бешенстве. Даже не из-за того, что его посадили на цепь и вынудили откупаться от тюремщицы байками.
Ирма посягнула на самое ценное, чем обладал Гройс: на его время."
"До семидесяти, благодаря прекрасному здоровью, старик не слишком о нем задумывался.
