Игрушечные автоматы купили в детском магазине и дома вынули оранжевые заглушки. Пластиковые, шершавые, с зазубринами на стволах, они смотрелись страшнее, чем настоящие. Только видно было, что очень легкие. Один из друзей придумал утяжелить их гречкой, и стало хорошо.
Голубей обработали зеленкой из пульверизатора. Хохотали так, что чуть не довели бедных птиц до сердечного приступа. Василий их сначала жалел, а потом подумал: зато красиво! Вернутся в свою голубятню, будут рассказывать, как в Африку летали.
В провинцию Замбезия.
Машину взяли у Вадима, его же и обрядили в платье невесты, позаимствованное втихомолку у старшей сестры. Снова хохотали так, что чуть не описались, пока закрывали фатой его усатую морду.
Василий до самого конца не верил, что у них получится. Все это было… не всерьез. Понарошку. И только когда остался один с двумя узкими коронами, совершенно одинаково сверкающими под настольной лампой, понял, что ему удалось совершить.
«Продам их, – думал он, не отрывая взгляда от синих камней.
– Елки, куча денег! С пацанами поделюсь. А потом уеду. Буду сам по себе жить, в Новую Зеландию смотаюсь, там «Властелина колец» снимали… На Кубу рвану. Там девки! С задницами, и все танцуют, и дают за копейки…»
Будущее пьянило.
В будущем он был свободен и богат.
А главное, никто не станет его подозревать.
Разве он украл диадему из банка?
Разве он принес ее мошенникам в ювелирном?
Оставалось решить серьезный вопрос – как сбыть драгоценности. Василий не раз слышал от бабки об Антуане Турне и догадывался, что не сможет продать диадемы в ближайшем ломбарде.
Нужно разломать их, вытащить камни. Пусть в итоге выйдет дешевле, зато безопасно.
Он договорился с приятелем, нечистым на руку, что тот наведет справки насчет скупщика, не задающего лишних вопросов.
Сегодня тот должен был известить о результате. Вася ждал его звонка с минуты на минуту, а пока забивал голову «Мортал Комбатом».
И тут пришла Динара.
– Чего тебе?
Она молча шагнула вперед.
На губах ее заиграла странная полуулыбка. Глаза эти… черные, в которых зрачок сливается с радужкой, и из-за этого возникает странный эффект – как будто она всматривается в тебя, но не видит.
Динара сделала еще шаг.
Маленькая, прелестная, грациозная как зверек. Платье ей чертовски шло. Отчего ему могло показаться, что это не так?
– Это моя комната, – слегка охрипшим голосом сказал Василий. – Ты дверью не ошиблась?
Молчит, смотрит, улыбается.
