– Неужели вы еще не поняли?
– Это вы не поняли, Михаил Степанович.
– Станете пытать меня, если я не расколюсь?
– Вы не поняли, что времени у меня гораздо больше, чем у вас. Вы можете сидеть здесь месяц. Или два. Но в конце концов я все равно получу от вас то, что нужно."
"– Ну вот что, – решительно сказал Гройс и сел. – Предлагаю компромисс. Вы меня немедленно отпускаете и вызываете мне такси. Я не в том возрасте, чтобы совершать долгие пешие прогулки. А я даю вам слово, что не заявлю на вас в полицию. Идет?
Ирма молча смотрела на него, и по ее непроницаемому лицу Гройс не мог понять, о чем она думает.
– Деточка моя, – голос его зазвучал мягко и убедительно, – давайте признаем, что вы придумали ерунду. Но мы можем прекратить ее в любой момент без пагубных последствий. Видит бог, вы не дождетесь от меня никаких рассказов. Ваша затея, она… м-м-м… очень книжная, уж простите за прямоту. Нежизнеспособная.
Не говоря ни слова, Ирма вышла. Гройс выдохнул и поздравил себя с победой. Свершилось! Ему удалось достучаться до ее разума! Значит, ключи от наручников у нее все-таки не с собой… Правильно он сделал, что не стал бить ее подносом.
Вновь распахнулась дверь. Ирма стояла в дверном проеме, но в руках у нее были не ключи, а ведро с крышкой.
Старик онемел.
– Когда захотите в туалет, погремите цепочкой. – Женщина поставила ведро в углу. – Я приду и помогу. Не думайте, что я оставлю его рядом с вами. С вас станется отбиваться им, когда я подойду. И знаете что? Я сейчас скажу кое-что очень важное.
Вы меня внимательно слушаете?
Гройс молча смотрел на Ирму.
– Даже если я придумала глупость, – раздельно сказала та, – я все равно доведу ее до конца.
Едва дверь закрылась, старик с нарастающим страхом почувствовал, что мочевой пузырь у него переполнен. Бульон. Слишком много бульона.
И вот тогда самообладание ему изменило. Гройс был человеком ироничным, но старомодным. От одной мысли о том, чтобы облегчиться в присутствии женщины, его бросило в пот.
Он яростно зазвенел цепочкой.
– Хотите писать? – явившаяся Ирма была сама невозмутимость.
– Только не в ведро!
– Могу принести утку.
– Нет. Я буду ходить в уборную.
– Не будете. Слишком много сложностей. Не хочу рисковать.
– Послушайте, это просто смешно! – взмолился старик. – Я не способен мочиться при вас. Не говоря уже о том, чтобы испражняться!
– Вам и не придется. Вы просто сделаете свои дела, а я потом заберу… э-э-э… контейнер.
«Свои дела!»
– Отведите меня в туалет!
– Вот ваш туалет.
