«Подумаешь, какой-то таджик!» – скажут люди. Но человеческая жизнь бесценна. Гройс нарушил законы не только людские, но и божеские.
Он должен ответить за это.
Ирма заварила себе чай, однако не смогла сделать ни глотка. В ее душе бурлило негодование. Бедный, бедный соседский парень! Незаметный как букашка, трудолюбивый как муравей. Жизнь бесчестна, нет в ней справедливости, и если оставить все на волю случая, Гройс уйдет от возмездия.
Она этого не позволит. Нет, не позволит!
– Своими руками, – бормотала Ирма, отмывая еле заметный налет с чашки.
– Своими руками!
Она своими руками осуществит правосудие.
За окном стояла ночь. Ирма заглянула к Гройсу и обнаружила, что тот спит. Она постояла над стариком, пытаясь понять, как может подобная дрянь существовать на земле. Любой другой на его месте мучился бы от угрызений совести. Но только не он!
В эту минуту от смерти Гройса отделяло лишь одно: его необдуманно брошенная фраза, что завтра Ирму ждет интересная история. «Старика, безусловно, нужно наказать, – размышляла Ирма (она избегала слова «убить»).
– Но будет справедливо, если перед смертью он хоть немного загладит свою вину. Не перед убитым. Перед обществом, перед читателями, которые ждут следующую мою книгу. В ее основу лягут воспоминания Гройса. Пусть хоть так он послужит людям».
Сначала рассказы, а потом… наказание.
Ирма тихонько прикрыла за собой дверь, задумчиво посмотрела на Чарли. Собака зарывает кость. А ей надо зарыть семьдесят кило костей.
Как это сделать?
Только не в лесу!
Если предположить, что таджика найдут, никто не обвинит Ирму.
Такой же чурка пришел к нему в гости, они выпили, поссорились, один убил другого и закопал. Но если рядом отыщут труп старика, она неминуемо окажется под подозрением. Найдутся люди, которые видели, как Ирма приходила к нему. Достаточно тоненькой ниточки, связывающей ее с Гройсом, и эта ниточка превратится в веревку, затянутую на ее шее.
Нет, старик должен лежать в другом месте. Так, чтобы никто не сказал: слушайте, да ведь здесь неподалеку дом известной писательницы Елены Одинцовой, да-да, той самой, которая приходила к нему выпрашивать его воспоминания.
А если разделать его? Как курицу?
Ирма представила, что все будет залито кровью, и содрогнулась. Ей никогда в жизни не отмыть дом дочиста."
"В сорока километрах отсюда есть одно место… Там почти никто не бывает. Завтра она съездит на разведку, и если ей все понравится, приведет приговор в исполнение.
