У нее хватило на это терпения и сил.
Но она упустила шанс.
«Надо было ей бить меня лопатой».
С другой стороны, это крайне негигиенично. Кусты в крови, трава в крови. Возможно, она взвесила это в те несколько секунд, пока смотрела на его подвернутую ногу.
У нее нет совести, если понимать под совестью голос, который заставляет человека идти и каяться в преступлении. Зато есть инстинкт самосохранения, могучий, как у крысы, и он нашептывает ей что делать.
«Убей старика».
Итак, подушка, сказал себе Гройс. Подушка убивает чисто.
Никакой крови. У каждого в доме найдется такое идеальное орудие убийства. Лучше взять перьевую, она плотная и тяжелая. К тому же Ирма уже опытный убийца. Оставим новомодные синтепоновые наполнители дилетантам!
Он представил Ирму, глядящую в камеру с рекламной улыбкой: «Консерватизм и традиции – вот мое кредо».
Она задушит его сегодня ночью?
Нет, исключено. Зачем ей дома скоропортящийся труп? А по нынешней погоде его мертвое тело начнет пахнуть очень быстро. Вдруг сюда заберется вор, или залезут хулиганящие мальчишки, или вломится полиция, по ошибке перепутавшая ее дом с соседским, где сторож-таджик хранил пять килограммов героина… Она детективщик, читавший десятки подобных историй.
«Убила – вывезла» – вот ее схема действий.
Итак, ей нужно придумать, где спрятать его труп. Это не так просто, как может показаться. Ирма вырыла одну могилу, но очевидно, что рыть рядом вторую – плохое решение. Перекопанная земля, пожелтевшая трава – словно флажок для любопытствующих: посмотри, что здесь! может, среди деревьев спрятан клад!
К тому же сегодня ее силы подпитывала ярость.
Но ладони у Ирмы сбиты, и копать вторую яму в плотной лесной земле окажется ей не по силам.
Сначала она попробует отыскать место.
На это у нее уйдет день. Завтра она поедет на разведку, захватив с собой лопату. Если повезет Ирме, она отыщет подходящий участок для могилы быстро, а если повезет Гройсу…
Тогда могилу она выкопает послезавтра.
А на третью ночь задушит его.
– Два дня, – прошептал Гройс, глядя в белеющий потолок.
М-да, на хромой ноге и в наручниках за это время далеко не убежишь.
Старик помрачнел. Он лежал в темноте, покусывая губы, и пытался понять, как можно удрать за сорок восемь часов от обезумевшей бабы.
«Хорошо хоть собаку снова стала пускать»."
"Но что проку от пса? За два дня его не натаскать кидаться на хозяйку, чтобы перегрызть ей горло. Сказать по правде, ему не удалось бы научить Чарли этому трюку даже за две тысячи дней.
