Но иногда от него веяло необъяснимым отчаянием, словно внутри под оболочкой шута жил другой человек – скрытный, неприкаянный, болезненно уязвимый. В такие минуты ей хотелось если не обнять его, то хотя бы погладить. Но в следующий миг Василий со своей непроницаемой улыбочкой отвешивал очередную гадость, и ее мимолетный порыв исчезал. «Достойный сын Курчатова!»
Выпадали месяцы, когда Борис оставлял сына вовсе без содержания. Василий выкручивался как мог. Стрелял деньги у бабушки, подворовывал у отца – тот был небрежен и часто рассовывал купюры по карманам.
Однажды Динара застала юношу в своей комнате – он рылся в шкафу, где у нее лежали наличные.
– Это называется крысятничать, – холодно сказала она, глядя в широкую спину.
Растерянность на его лице, когда он обернулся, длилась не дольше секунды.
– Это называется выживать, – возразил Василий, глядя на нее с усмешкой.
– А если я отцу пожалуюсь?
– Давай. Он же меня и вынудил.
Динара пожала плечами. Она работала с шестнадцати лет, и конструкция «вынудил воровать» была ей непонятна.
– Устройся в «Макдональдс». Найди место, где тебе будут платить.
– А учиться когда? Я должен институт закончить. Если брошу сейчас, потеряю шанс.
– Ты не единственный парень с такими проблемами. Другие решают, и ты что-нибудь придумаешь.
Его улыбка стала шире.
– Тебе не кажется забавным, что содержанка моего отца советует мне устроиться на работу?
Он обошел ее, слегка толкнув плечом, и закрыл за собой дверь.
– Я его жена, – сказала Динара, оставшись одна.
Уверенности в голосе не было.
– …Денег дашь? – протянул Василий. Аромат «Фаренгейта» усилился, к нему примешался запах пота. Иногда он пах как мальчишка, иногда от него начинало разить тяжелым мужским духом, и тогда Динара старалась держаться от него подальше.
– Деньги тебе выдает отец.
Он все-таки немного подвинулся, когда она пошла на него, глядя прямо в сощуренные глаза. Динара случайно задела рукой его обнаженное плечо с густой порослью светлых рыжих волосков, и Василий отшатнулся.
Все его искусственное возбуждение исчезло, словно рукой сняло.
– Несправедливо, – глухо сказал он ей вслед.
Это было так неожиданно, что Динара обернулась.
– Что?
– Несправедливо!
– Ты о чем?
– У отца столько бабла! Почему он со мной не делится? Я ему роднее, чем ты! – В голосе парня звучала неподдельная обида.
– Чего смотришь? Я его сын, родной сын!
– Кто бы спорил.
– Живешь с ним как кошка! – Василия неудержимо несло.
