– Ты отсюда смог разглядеть модель?
– Чего там рассматривать! Говорю тебе, светятся. Некоторые только ночью включают подсветку, а у этого, значит, с утра.
Макар записал слова парня, посоветовал позвонить в полицию и вернулся в салон.
– Боря, послушай меня! Не отворачивайся от меня, Борис!
Курчатов с раздражением посмотрел на мать. Эта прическа… Рубашка, по последней моде выглядящая так, словно снята с мужчины на три размера крупнее… Лакированные туфли цвета перезревшей вишни… Запах сандала!
В том, как фанатично Альфия следила за собой, было что-то отталкивающее.
Борис долго не мог понять, что вызывает его смутный гнев, пока однажды не осознал: то упорство, с которым она сопротивляется возрасту. Все ее походы к парикмахеру, в салоны красоты, за новой одеждой есть не что иное, как попытка опровергнуть очевидное: она старая и скоро умрет. Восемьдесят пять – хороший возраст. Почему бы матери не перестать притворяться, что она все еще в расцвете лет?
Носи она застиранный халат и дырявые носки, ему было бы легче терпеть ее.
– Послушай же меня!
– Ну что, мама, что?
Альфия ухватила его под локоть, приподнялась на цыпочки и зашептала, оглядываясь, точно их могут подслушать:
– Твой сын! Твой сын!
– Что – мой сын? Мама, я тороплюсь!
– Твой сын и эта сучка!
– Не смей так говорить о моей жене, – автоматически сказал Борис.
– Они обманут тебя! – Альфия потрясла сморщенным пальцем, при взгляде на который он вспомнил, что в корзинке на кухне есть сушеные финики. – Они сбегут, может быть, даже убьют нас с тобой! Ты видел, как они смотрят друг на друга? Говорю тебе, бестолочь: они влюблены! Может быть, даже уже предались греху!
– Предались греху? – Борис против воли засмеялся.
Мать иногда бывала ошеломительно груба, а временами принималась выражаться до смешного высокопарно – это он тоже списывал на возраст. – Слушай, что ты несешь? Они друг друга не переносят.
– Ошибаешься! Тебя не бывает дома! Но я-то все вижу… – Она хитро подмигнула, и Бориса передернуло. – Ножи пропадают! Где серебро? Где вилочки? Они готовятся заколоть тебя!
– Вилочками?
– Ножами! К тебе придут ночью и перережут горло.
Что со мной станет, когда тебя убьют?
Альфия ссутулилась и захныкала."
"– Ну, все, все. – Он заставил себя обнять старуху и подтолкнул ее к лестнице. – Ступай наверх, мам. Все будет хорошо. Никто меня не убьет. И про Василия не говори ерунды…
– Я тебя предупредила!
– Хорошо-хорошо. Слушай… – он на секунду задержал ее руку в своей.
