Когда у тебя в руках пушка Гаусса какой-то новой, навороченной модели, которой я до этого не видел, убегать и ныкаться по щелям приходится твоим врагам – если они, конечно, хотят еще немного пожить.
Эти четверо ждали именно меня, так как синхронно вскинули свои пушки. При этом из блямбы на маске «черного», который, по ходу, в этой шайке за главного, прозвучало глухое:
– Сдавайся, сталкер!
Ага, сейчас. Разбежался. Конечно, дорогущие экзо «монументовцев» пулей «Вала» не пробить никак. Но пара-тройка уязвимых мест есть и у них.
Например, триплексовые смотровые окошки масок, или же сочленение грудного доспеха и бронепластины, прикрывающей горло.
Я резко сместился в сторону, одновременно начав стрелять. Есть у экзоскелетов еще один недостаток – неповоротливость, за который я их и недолюбливаю. Пока прицелишься, более юркий противник уже успеет выпустить в тебя с десяток пуль…
И я, действительно, успел свалить одного из них. Жаль «черный» стоял неудобно, поэтому пришлось стрелять в того, кто расположился оптимально.
Для меня.
Короткая очередь, выпущенная из «Вала», вшибла оба смотровых стекла внутрь шлема – на таком расстоянии это вполне реально, когда пуля входит точно под углом девяносто градусов. Фанатик в своем громоздком экзоскелете неуклюже грохнулся на бетон. Но пока он летел, я успел увидеть, как три направленных на меня ствола «гауссовок» одновременно озарились блеклыми вспышками…
Ну, вот и всё… Чем бы не выстрелили в меня эти адские машинки – расширяющимися спецпулями или искусственными аномалиями – мне по-любому крышка…
Меня сшиб с ног страшный удар.
Я покатился по полу, при этом через боль осознавая, что, черт побери, почему-то еще жив. Только не могу шевельнуть ни ногой, ни рукой, спеленутый словно кокон чем-то клейким.
Твою ж душу… Они, похоже, меня в плен взяли! Новая пушка Гаусса теперь стреляла какой-то нелетальной аномалией, за долю секунды обездвиживающей жертву. Я лежал, уткнувшись носом в серую стену, к которой меня отбросило выстрелами, и видел перед глазами тонкую серебристую паутинку, стянувшую мое лицо.
Подозреваю, что эти тончайшие, почти незаметные нити не возьмет ни «болгарка», ни автоген.
В спину мне врезался тяжелый бронированный ботинок. От удара я аж выгнулся дугой, а потом мое тело рефлекторно свернулось в подобие креветки – обычный эффект от удара в почку. Сссука железная! Жаль не успел я и тебе глаза в шлем вколотить!
– Не трожь его, брат, – прогудел надо мной глухой голос. – Он нужен Перевозчику. И Монументу.
