И слабость накатила мгновенная, да такая, что я едва не выронил из рук винтовку. И глаза пришлось открыть, чтоб понимать, где верх, а где низ, а то пол под ногами вдруг нехило качнулся и чуть не ушел из-под ног, словно палуба корабля в сильный шторм.
Но я все-таки нашел в себе силы выстрелить еще раз. В громадную двухметровую фигуру с безразмерными плечами, появившуюся в проеме двери, сорванной с петель еще самым первым выстрелом моего «КС-23».
Однако мой выстрел ушел в «молоко». Трудно стрелять прицельно, когда из многочисленных пулевых отверстий в твоем теле толчками вместе с кровью вытекает жизнь… Твою душу! А ведь я ни фига не спас Фыфа! Сейчас этот громила в бронежилете с глазами, горящими неестественно-лазурным светом, добьет меня, а потом размажет шама по барной стойке.
Что может Фыф против этой машины для убийства, запакованной в бронежилет шестого класса защиты? Из «Кедра» полоснуть, пули которого для такого броника все равно, что горох? Да и не достанет Фыф тот «Кедр», не успеет просто.
Потому что посланник Монумента уже нарочито медленно поднимает свой «калашников», одновременно растягивая рот в резиновой ухмылке, мерзко и неестественно смотрящейся на совершенно неподвижном лице.
Что ж, ты все-таки достал меня, Монумент! Достал через своих служителей! Меня и моего друга-мутанта. И за то, что я не расплатился жизнью за твою услугу, сейчас ты заберешь наши жизни у нас обоих…
Обидно конечно, но прав был Кузнец.
Даже вернувшись назад, ничего изменить не получится, как ни старайся. У каждого человека есть свое предназначение. Судьба, то есть. И пытаться ее изменить такое же глупое и бесполезное занятие, как кидаться камнями в скалу. Толку никакого, только рикошетом отлетевший камень может долбануть в глупую голову…
А потом я увидел, как фарфоровое лицо громилы вдруг начало съеживаться, деформироваться, трескаться, словно куриное яйцо, сдавливаемое меж невидимых ладоней.
Из змеящихся трещин на этом лице брызнуло что-то кроваво-желтое. Ну да, конечно, все объяснимо. Здравствуйте, предсмертные глюки. В том, что это именно они, я ни капли не сомневался – бар плавал у меня перед глазами, словно я смотрел на него через призму, наполненную мутной жидкостью…
И тут же к зрительным галлюцинациям прибавились слуховые.
Жуткий, страшный, громоподобный голос прогремел у меня над головой.
