– И да… Вот еще.
Она дотянулась до кармана разодранных штанов и, достав из него маленький, тусклый шарик, протянула его мне.
– Это… твое…
Слова уже давались ей с трудом.
– Я следила за тобой, когда ты шел… через Поле аномалий… И видела, как ты его… достал… Ты удачливый, Снайпер… Очень удачливый… Этот артефакт…
Она не договорила.
Ее зрачки расширились, дыхание стало хриплым, тело свело судорогой. Но она нашла в себе силы протянуть мне этот шарик, больше похожий на невзрачный круглый камешек, найденный на дороге.
Ей почему-то было важно, чтобы я взял его.
Я взял. И даже положил на старое место, в нарукавный карман, так, чтобы она видела.
– Ты… простил меня? – хрипло выдохнула она.
Я кивнул.
– Хорошо…
Она попыталась улыбнуться, но сведенные судорогой лицевые мышцы не позволили ей это сделать.
– Хорошо, – повторила она. – А я ведь… полюбила тебя, Снайпер… Первый раз в жизни… полюбила…
Это были ее последние слова. Я в который раз уже ощутил затылком холодный ветерок – слишком холодный, чтобы быть просто порывом ветра.
А еще я почувствовал присутствие за спиной еще кого-то. Но не стал оборачиваться.
Потому, что знал, кто это.
– Пусть ее путь будет легким, Сестра, – тихо попросил я.
Ответом мне было молчание, но я знал, что услышан. Смерть немногословна, и редко отвечает на просьбы. Но я был ее побратимом, и очень надеялся, что Сестра не откажет.
Она и не отказала.
Касси прерывисто вздохнула еще раз – и ее лицо разгладилось, став спокойным и умиротворенным.
Уверен, она не почувствовала никакой боли. Сестра умеет быть нежной и милосердной, если ее об этом хорошо попросить. А я просил искренне. Вряд ли, конечно, Касси меня любила, скорее, ей просто хотелось так думать перед смертью. Но всегда легче уходить, зная, что тебя кто-то провожает в последний путь. И я надеюсь, что проводил «всадницу» достойно…
От крайнего дома сохранилась лишь бревенчатая стена, все остальное сгнило и рассыпалось.
Под стеной была яма, заросшая травой – возможно, хозяин дома когда-то давно пытался выкопать вход в подвал. Но что-то не срослось, и яма добросовестно заросла травой. В это мягкое ложе я и опустил мертвую девушку. После чего засунул под стену гранату и выдернул чеку."
"Взрыв сотряс почерневшие от времени тяжелые бревна. Стена заскрипела, застонала, словно живая, – и рухнула на свежую могилу. Хорошо получилось.
