— Они уже здесь, что я говорила? — шепчет она мне через плечо. Смотрю перед собой и чувствую, как пол уходит из-под ног, а мир опасно качается, грозясь обрушить мне на голову все административное здание.
Возле стола Дамлы стоит Дамир и смотрит на Лале, которая сидит за столом в кресле. Она безмятежно улыбается, запрокинув голову, и не подозревает, с кем сейчас говорит. Как и Дамир не догадывается, что перед ним его дочь.
Дамир— Куда сначала, господин Батманов, в дизайнерский цех или в пошивочный? — спрашивает помощница Марина, которая проводит короткую экскурсию нашей делегации.
Мне и моим директорам.
Марина из штата Каана Озтюрка, бывшего владельца фабрики. Я не та метла, которая метет по-новому, и прекрасно отдаю себе отчет, что рядовые работники фабрики не виноваты в ее банкротстве.
Даже продажники ни при чем, фабрику угробил сам Каан. Мы с аудиторами несколько месяцев изучали документы и пришли к выводу, что топ-менеджмент честно предупреждал владельца о последствиях выбранной им стратегии.
И неоднократно предлагали очень грамотные выходы из создавшейся ситуации.
Но похоже Каан был решительно настроен фабрику утопить и принимал управленческие решения одно провальнее другого. Так что теперь, когда фабрика наконец избавилась от своего владельца, я не вижу необходимости в радикальной смене персонала. По крайне мере вот так сразу, с плеча рубить точно не намерен.
Я хочу присмотреться. Познакомиться с руководящим составом лично. Люди не должны терять работу только потому что фабрику купил иностранец.
Своему бы такое простили, мне точно не простят. А набирать новых все равно придется из местных.
Поэтому пока все остаются на своих местах, тем более Марина, которая хорошо знает оба языка — и турецкий, и мой родной. Я в турецком все еще плаваю, хотя учу его сколько лет.
— К дизайнерам, — киваю решительно и сам распахиваю двери департамента, где трудятся главные люди на производстве — создатели коллекций.
Для меня до сих пор загадка, как можно постоянно изобретать что-то новое.
Мне кажется, все уже давно придумано и изобретено, особенно в одежде. Поэтому дизайнерский цех для меня место, где творится настоящее священнодействие.
Каково же мое удивление, когда вместо дизайнеров, корпящих над эскизами, я обнаруживаю маленькую девочку. Она сидит за столом главного дизайнера и увлеченно закрашивает фломастером нечто бесформенное на листе бумаги формата А3.
— Это что такое? — показываю на ребенка.
