И как бы сейчас ни вел себя этот человек, я не хочу забывать все, что он сделал для меня и моего ребенка.
— Я здесь, эфендим, — подаю голос, и вход в беседку загораживает мощный мужской силуэт.
— Почему ты не завтракала?
— Нет аппетита, эфендим.
— Так не пойдет, Ясемин, ты должна нормально питаться.
Раньше бы меня умилила такая забота, а сейчас не могу отделаться от ощущения, что обо мне пекутся точно так же как пеклись бы о племенной кобылке. Поэтому лишь сдержанно благодарю.
— Я не голодна, Эмир-бей, спасибо за заботу.
— Да, я забочусь о тебе, Ясемин, — он проходит внутрь и садится напротив, — и хотел бы делать это уже на законных основаниях.
Подавляю раздражение, не позволяя себе ничего, что могло бы оскорбить мужчину. И при этом лихорадочно обдумываю, как бы так сказать, чтобы до него дошло — я не выйду за него замуж.
— Не трудись, я знаю все, что ты хочешь сказать, — опережает меня Дениз, не дав даже открыть рот. — И на один твой довод у меня есть десяток своих. Просто подумай, какие возможности и перспективы открываются перед твоей дочерью.
Разве ты можешь лишить ребенка всех этих благ? Думаешь, она когда вырастет, скажет тебе спасибо?
— Запрещенный прием, эфендим, — говорю тихо, прогоняя внутреннюю дрожь. — Лале это удар ниже пояса.
Эмир знает, чем меня можно зацепить. Все эти годы наблюдал за мной со стороны и сделал свои выводы. Я в самом деле готова на многое ради дочери, и ее будущее для меня на первом месте. Но это вовсе не значит, что я готова ради этого жить со стариком.
— Это разумные доводы, — возражает Эмир, — и ты когда успокоишься и начнешь рассуждать здраво, придешь к тем же выводам.
— Ладно, — не спорю, — но скажите, почему Лале не сможет получить все это как внучка Озденов? Почему вы настаиваете, чтобы она была представлена свету исключительно как ваша дочь?
— Я уже отвечал на этот вопрос, — Эмир надменно поджимает губы, — потому что все и так считают ее моей дочерью.
— Простой ДНК-тест снимет этот вопрос, — отвечаю решительно, глядя в полные скрытого гнева глаза.
— Это не самая хорошая идея давить на меня через Лале.
— Ты не шутила, когда говорила, что будешь выбирать из моих сыновей? — прищуривается Эмир.
— Нет, эфендим, — твердо выдерживаю взгляд.
— Выбрала? — он едва сдерживает гнев. И я выпаливаю:
— Да, это Доган.
Эмир молча сверлит меня испытывающим взглядом, шумно выдыхает и так же молча покидает беседку. А я сломя голову несусь в комнату Догана.
