Вот только расслабляться не время. Бэлтрен прав: Антию стоит беречь, как редкую золотую птичку. И найти способ выяснить все о ее прошлом.
Не успела я как следует пораскинуть мозгами, как огромное зеркало в спальне сдвинулось с места. На несколько мгновений стала видна еще одна спальня, явно мужская, судя по темным тонам и висящей на стене коллекции оружия. А сам хозяин комнаты, Бэлтрен собственной персоной, в одном бархатном халате, распахнутом на груди, перебрался в мою спальню. Зеркало за его спиной вернулось в исходное положение, а он, ступая босыми пятками по мягкому ковру, подошел к моей кровати.
— Что все это значит, сеньор?! — возмутилась я.
Мало того, что наши комнаты смежные, так между ними еще имеется тайный проход. Сразу понятно, кто конструировал замок.
— Вижу, тебе тоже не спится, — проговорил дракон, словно не услышав вопроса. Сел на кровать и погладил мою ногу через одеяло. — Я тут вот о чем подумал…"
"— И о чем же? — спросила, воинственно сложив руки на груди.
Однако мой боевой вид нисколько не смутил нахального дракона.
Уголок его губ насмешливо дрогнул. Но спустя мгновение на лицо вернулось серьезное выражение.
— Ты связана с Антией так же, как и со мной, дорогая Каталина. Нравится тебе это или нет. И то, что после нападения я счел тебя своей женой, а Антию дочерью — не случайно. Я бы сказал, это закономерно.
Мои глаза недоуменно расширились. Я даже принюхалась, дабы убедиться, что сеньор Бэлтрен Драко не принимал на ночь крепких напитков. Он говорил это всерьез? Рассуждал о судьбе и предназначении?! Тот, кто всегда отличался непримиримым нравом, не признавал гороскопов, не уважал звездочетов и приказал снять со службы всех штатных гадалок Арагосы? И это при том, что прежние наместники полагались на них во всем.
Не совершали никаких важных переворотов, не посоветовавшись с людьми и магами, обладающими особым даром предвидения. Бэлтрен же Драко удалил с королевской службы всех, кого счел шарлатанами, напрасно получающими жалование.
И вот он сидит передо мной и с особо серьезным видом рассуждает о невидимых связях? Быть такого не может!
— Старая травма дает о себе знать? — предположила я и, протянув руку, потрогала лоб дракона. — Только бы не стало хуже, и те крупицы памяти, что к тебе вернулись, не исчезли вновь.
Напрасно я позволила себе непростительную вольность. Лоб Бэлтрена был горяч, как и весь он, ведь это же дракон. И не какой-нибудь, а золотой, один из исчезающих видов.
